Таганка

​Наталья Леонова: о тарзанке над Яузой, синем пьянице и Таганке, которую никто не знает

​Наталья Леонова: о тарзанке над Яузой, синем пьянице и Таганке, которую никто не знает

Наталья Леонова, историк, писатель, автор экскурсионного проекта «Иди и смотри».

О бренде «Таганка»

«Таганка» — это бренд. Произнесите это слово в другом городе или за границей, и все поймут, что речь идет о Москве. Это так благодаря четырем вещам. Во-первых, таганские купцы — старообрядцы и православные — после революции покинули Советский Союз и разнесли славу о районе по всему миру. Во-вторых, Театр на Таганке и, конечно, Высоцкий. В-третьих, местные предприятия. Например, шинный завод знают везде. Приезжаешь в Йошкар-Олу и видишь там торговый центр «Таганка». И наконец, песня «Таганка» об одноименной тюрьме: «Таганка», все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня…» Ее поют даже иностранцы в караоке.

О старообрядчестве

Таганка — это машина времени. Нигде в Москве нет такого количества почти нетронутой застройки XIX века, да еще и с подвалами XVIII века. Тут каждый второй дом можно «раздеть» по историческим пластам. Таганка, кстати, центр старообрядчества. Есть действующий старообрядческий храм на Таганской улице. Другая церковь — на Малой Андроньевской — выставлена на продажу. Третья, в Новоселенском переулке, — общежитие. В четвертой, в Детском Таганском парке, — Московский детский сказочный театр.

Об избушке на Таганке

Я родилась в Шелапутинском переулке, в роддоме имени Клары Цеткин. Раньше это была богадельня купцов Морозовых. Почти на каждой экскурсии встречаю кого-нибудь, кто говорит: «Я тоже там родился». Вот такая малая родина. В детстве я жила на два дома: у бабушки по папе и у дедушки с бабушкой по маме. Родители мамы жили на Нижегородке, 3. Это был квартал железнодорожников, дома в нем строились для работников Нижегородского вокзала и депо. Бабушка по папе занимала две комнаты в деревянном доме на Воронцовской, 38. Помню, как меня купали в корыте: ванны там не было. Как играли с папой в тараканьи бега, благо прусаков было полно. Как ко мне в валенок однажды залезла мышка. Когда этот дом снесли, нам дали квартиру на Таганской, 25.

О тайных крестинах

Меня крестили дома, лет в пять. Бабушка втайне от родителей позвала священника из храма Успения Богородицы на Гончарной. В самом храме крестить было опасно: за верующими следили люди из органов. В тот день бабушка одела меня в нарядную чешскую ночную рубашку. Налили таз с водой, по краям поставили свечки. Пришел бородатый дядя с женщиной, я подумала — отец и дочь. Борода ведь! Потом мне сказали, что это батюшка с женой.

О серпантине вокруг Андроникова монастыря

В детстве мы обожали сидеть на высокой горе над Яузой — у Андроникова монастыря. Там, над кручей чуть ли не под 90 градусов, у нас висела тарзанка. Самый шик был проехаться вокруг монастыря на машине. Это был экстрим: если сидишь со стороны обрыва, такое ощущение, что едешь по горному серпантину. Ничего не видно: внизу пропасть. Сейчас эту дорогу перекрыли, конечно. Еще мы как-то познакомились там с милиционером, он сводил нас на колокольню. По легенде, в ней пел сам Шаляпин — из-за хорошей акустики.

О синем пьянице

У местных есть легенка про синего пьяницу. Это был крепостной Баташева, того самого, что вместе с Демидовым создал металлургическую индустрию в России. Звали крепостного Кузьма, жил он на Таганке, растил четверых детей. Пил по-черному, за что жена его пилила. И вот он стал пропадать, день нет, неделю нет… Жена думала — работу нашел, а он ходил по друзьям и брал у них деньги в долг. Все пропил и вскоре умер. Ко вдове пришли приставы и принесли завещание. В нем Кузьма писал, что «все свое состояние» делит между семьей и друзьями, которым должен. Перерыли все — денег нет. Но вдова поверила, что есть оно, состояние! А через несколько лет в доме со стены упал киот с иконами. Из-за него выпала записка: «Запилила ты меня до смерти, я над тобой и подшутил». Поговаривают, что в ту минуту она так сильно мужа прокляла, что теперь его призрак бродит по Таганке. Сизоносый, как его называют. Подходит к пьяным на улице и шепчет на ухо: «Не пей, не пей».

О бабкиных сокровищах

Много зданий на Таганке посносили. На месте станции метро «Марксистская» стояла церковь. А на территории Детского Таганского парка были огороды, сады и деревянные домики. Жили там колхозники. Помню, встретили одну бабушку, которая, почти плача, рассказала: «Пенсию получаю 25 рублей, еле на еду хватает». Обычная пенсия тогда была 50 рублей, инженеры получали 130. А у колхозников и паспортов-то не было, государство их не считало за людей. Один раз мы видели, как во дворах кто-то раздербанивает огромный старинный матрац: «Бабка копила по рублю, куда-то зашивала, вот, хотим найти!»