Атлас
Войти  

Также по теме

«До 6 мая главный вопрос был — поставят ли люди палатки»

Накануне годовщины событий на Болотной площади один из организаторов акции, депутат Госдумы от «Справедливой России» Илья Пономарев, рассказал БГ, что на митинге планировалась забастовка, что он лично финансирует лагеря для подготовки активистов и что в оппозиции полно кремлевских агентов, о которых скоро расскажут некоторые фигуранты «Болотного дела»

  • 12163
Илья Пономарев

— 6 мая 2012 года на митинге на Болотной площади произошло самое массовое в новейшей истории России столкновение демонстрантов с полицией. Кто, на ваш взгляд, первый начал?

— Никто не отрицает, что первой начала полиция. Вопрос только в том, кто, кого и почему на это спровоцировал. На мой взгляд, полиция нарушила согласованный порядок проведения акции. Это было не первое шествие, предыдущее было в феврале, и тогда расстановка полицейских на входе на Болотную была совсем другой, нежели в мае. Мне абсолютно понятно, почему они так сделали: в феврале не было угрозы палаточного лагеря, а в мае — так они считали — планировалась попытка создать майдан.


— С чего они это взяли?

— Было в воздухе такое ощущение. Пресса об этом писала.


— Пресса писала, что активист Вадим Коровин собирался ставить палатки на Манежной площади, более ничего.

— Было про палатки, были высказывания наших товарищей, например Сергея
 Удальцова, — в воздухе было разлито ожидание. Меня не было в составе переговорщиков с мэрией, но Серега мне постоянно говорил, что в мэрии только про палатки и говорили: «Будете ставить или не будете?» Подозревали, что палатки будут ставить в сквере на площади, поэтому цепь ОМОНа сместили с дальнего угла на ближний, чтобы народ в сквер попасть не смог и палатки не поставил, — выбивать людей из сквера, где деревья, было бы сложнее, чем с голой асфальтовой площади. Вот, собственно, и вся интрига.


— Каким было ваше участие в митинге?

— Я сначала пришел на разведку. За час до официального начала шествия я прошел по кругу, потому что у меня есть корка (удостоверение депутата ГД. — БГ). Я так делаю на всех акциях, чтобы понять, нет ли сюрпризов. Я увидел передвинутую цепь, подошел к полиции — меня долго посылали к разным начальникам, потом нахамили, и я ушел. Перед самым началом шествия я сказал Сергею: «Вот такая штука, неминуемо будет побоище, проход узкий, все со всех сторон горячие, будут столкновения». Я ему предложил надавить, отодвинуть цепь на 15 метров — потом и следователю я об этом же на допросе говорил. Серега отказался, сказал, что лучше сделать разделительную полосу между протестующими и полицией, чтобы никто не смог нас обвинить в том, что мы первыми начали. И тут же возникла идея всех усадить на асфальт.


«Думаю, это делалось специально, чтобы выставить меня в качестве «мурзилки»

— Я в вашем протоколе допроса прочитала, что организатором сидячей забастовки был Сергей Удальцов, хотя Алексей Навальный и Илья Яшин говорят, это было коллективное решение всех оппозиционеров, — на асфальт они сели одновременно.

— Это неправда. Навального и Яшина тогда рядом не было. Во главе колонны шли мы с Сергеем, командование было у левых (политических активистов. — БГ), решения принимали мы. Навальный подошел чуть-чуть позже; первую команду отдал Сергей, я сидел слева от него, вместе с националистами, Крыловым и Беловым. И как это ни смешно, мы вместе пели «Варшавянку». Сергей был в гуще, мы сидели в первом ряду.


— Марии Бароновой, вашей помощнице, предъявляют обвинения в призывах к массовым беспорядкам. Вы находились рядом с ней, однако вам никаких обвинений не предъявляют. Почему?

— То, что мне показывали следователи, дает им возможность обвинить меня вплоть до того, что я там был самым главным. У них есть видеозапись, как я Сергею говорю, что цепь надо сдвигать. Я не знаю, почему они мне эту запись не предъявляют, — может, считают, что ничего не смогут доказать. А Маша Баронова зря кипишится — против нее есть одна видеозапись (на которой Баронова, стоя с Пономаревым перед цепью омоновцев, кричит «Давите сюда!». — БГ). Сами следователи признают, что запись смонтирована. Там была тетка какая-то, которая потеряла сознание, мы ее выносили, и это было не там, где был прорыв.


— Почти все люди, которые организовывали сидячую забастовку, поначалу проходили в качестве подозреваемых в организации стычек на Болотной площади, а вашей фамилии там не было?

— Это довольно странно, согласен. Даже в полицейском рапорте, составленном по итогам митинга, моей фамилии нет, хотя там упомянуты Гудковы (Дмитрий и Геннадий Гудковы — бывшие депутаты от «Справедливой России», исключены из партии в январе 2013 года. — БГ), которых на митинге толком не было. Диму я видел за спиной ментов уже после прорыва, Геннадия — незадолго до того, как все началось: я его как раз попросил поговорить с полицией, чтобы цепь передвинули. В шествии ни один из них участия не принимал; тем не менее в рапорте они упомянуты, а я — нет. Думаю, это делалось специально, чтобы выставить меня в качестве «мурзилки».


— Поговаривают, вы не стали фигурантом «Болотного дела» из-за того, что пошли на сотрудничество со следствием.

— Полная ерунда. Я уже на эту тему много писал. Когда пройдет суд, все станет видно: там же в открытом режиме будут давать показания. Я, во всяком случае, буду говорить то, что было на самом деле, а это выгодно для нас, поскольку правда на нашей стороне. Я могу сказать, что послужной список у меня побольше будет, чем у тех, кто вопит про «мурзилок». Меня сто раз могли посадить за историю с ЮКОСом, но я, с одной стороны, стараюсь не подставляться, а с другой, не иду на компромиссы: я был свидетелем по делу Ходорковского, он сам меня об этом просил, и свидетельствовал за него. Это было в разгар моих отношений со Сколково, я сильно рисковал карьерой.


«я был свидетелем по делу Ходорковского и свидетельствовал за него. Это было в разгар моих отношений со Сколково, я сильно рисковал карьерой»

— В передаче «Анатомия протеста-2» на НТВ была показана запись предположительных переговоров ваших друзей с грузинским политиком Георгием Таргамадзе, на основании которой Сергею Удальцову, Леониду Развозжаеву и Константину Лебедеву предъявили обвинение в организации беспорядков на митинге? Беспорядки планировались?

— Беспорядков, на мой взгляд, не было. Да, у шествия есть организаторы, они известны: и Удальцов, и Навальный, и ваш покорный слуга. У нас были определенные роли, сценарий акции проговаривался. В конечном итоге, была широкая группа, в которую входил и Яшин, и Навальный. Была узкая группа левых, в которую входил я, Серега, Леня (Развозжаев. — БГ) и еще несколько товарищей, о которых я говорить не буду, поскольку против них никаких обвинений нет. Было несколько возможных сценариев митинга, главный вопрос — будут ли люди ставить палатки.


— Вы знали тех людей, которые должны были ставить палатки?

— Да, знал.


— И кто это?

— Не скажу. Насколько я знаю, как только эти люди возникли на площади, их
сразу поколотили менты, они не фигурируют в качестве обвиняемых, и слава богу. Перед митингом у меня был главный вопрос — мы ведем эту акцию на бессрочный характер или нет?


— А какого сценария вы придерживались?

— Вот я вам сейчас скажу, а потом меня потянут в Следственный комитет. Не скажу.


— Вы меня простите, Илья, но за вами шли люди. А получается, вы изначально знали, что этот митинг планировался как не совсем мирное мероприятие.

— Смотрите. Как действует генеральный штаб во время войны? У них есть конверты: если противник сделает это, то мы берем конверт №5 и действуем по такому-то сценарию, если нет — берем конверт №2. Так вот, в подготовке к массовому мероприятию люди действуют по той же схеме. У националистов были планы захватить Манежную площадь, десантники планировали ходить по Александровскому саду — 6 мая все хотели отличиться, и мы прорабатывали планы, что мы будем делать в том или ином случае. Надо сказать, в итоге мы реализовали тот план, о котором не думали, поскольку представить не могли, что все выйдет так тупо и примитивно. Мы даже продумывали, что делать, если анархисты сходу пойдут на прорыв на Каменный мост: анархистами управлять невозможно, и мы думали, как это учесть. Одна из задач моей разведки состояла в том, чтобы понять, реализуем ли такой сценарий? Я посмотрел: на Большом Каменном мосту стояло много ментов, и, если бы анархисты пошли махаться с ними, у них бы ничего не вышло.


— А потом Леонид Развозжаев в явке с повинной напишет, что «прорыв на Большом Каменном мосту устроила колонна анархистов во главе с Филиппом Гальцовым», который, кстати, сейчас в бегах на Украине.

— Давайте не рассматривать всерьез то, что пишется под диктовку следователя. Где был Леня на митинге, я точно знаю: он шел сзади. Леня все время был на оргработе в «Левом фронте» — говоря современным языком, он офис-менеджер. В его задачу входило держать связь с разными группами, а анархов мы попросили встать за первой колонной «Левого фронта», чтобы их контролировать. Они подошли потом, после долгого сидения на асфальте. Кто начал прорыв, я вообще не знаю: слышал шум, но не видел.


«Перед митингом у меня был главный вопрос — мы ведем эту акцию на бессрочный характер или нет?»

— Пленка, показанная в «Анатомии протеста», стала для вас неожиданностью?

— Не хочу отвечать на этот вопрос.


— Правда ли, что вы должны были ехать в Минск на встречу с Таргамадзе вместо или вместе с Удальцовым?

— Нет, неправда. Я лично познакомился с Таргамадзе года два-три назад — это была парламентская встреча ни о чем, в какой-то третьей стране, и он произвел на меня впечатление человека, перенесшего тяжелый инсульт.


— О чем вы с ним говорили?

— Я не помню, совсем к делу не относится. Но меня интересовали все грузинские события, и фамилия Таргамадзе периодически всплывала в разных беседах. Мне про него говорил один из людей с Украины как про провокатора, который финансировал поездку неких людей в Донецк, а потом сам же всем про это рассказал. Потом та же история повторилась в Беларуси, где он спонсировал людей из окружения кого-то из кандидатов в президенты, а потом их всех повязали. Может, он чего-то хорошего и хочет, но язык за зубами не держит, всех подставляет.


— Но Константин Лебедев же признал подлинность пленки и встречи.

— Лебедев — не наш, не из «Левого фронта». Я ни разу с ним лично не общался. С Леней и Серегой у меня близкие отношения, а Костю я вообще не знаю.


— Но вы допускаете, что он говорит правду?

— Нет. Это противоречит здравому смыслу. Вот в «Коммерсанте» написали про 200 тысяч долларов от Тарагамадзе, систематические контакты... Мерзкая статья, что говорить. Проделана масштабная работа, но я воспринимаю этот текст не как плод журналистского труда, а с точки зрения политических последствий. Такие люди, как Лебедев... Действительно, есть такая категория профессиональных активистов, которые работают с серьезным финансовым интересом. Некоторые из них считают, что они абсолютно честные активисты и после победы революции это всем станет понятно, но они тем не менее являются двойными, тройными, четверными агентами. Такие люди есть, я их знаю. 


— Назовите их, пожалуйста.

— Конечно, не назову.


«есть профессиональные активисты, которые являются двойными, тройными, четверными агентами»

— Год назад вы вроде бы говорили об абсолютной честности оппозиции, а сейчас заявляете, что в ней, оказывается, есть двойные, тройные и прочие агенты.

— Да, есть. Мы с ними сами разберемся.


— Каким образом? После революции повесите на фонарях?

— Что вы меня мучаете? Достаточно того, что мы про них все понимаем.


— Хорошо бы, чтобы про них понимали и все остальные.

— Если бы можно было что-то с этим кардинально сделать, мы бы сделали.


— А так вы просто позволяете им работать?

— Мы в своих организациях знаем, кому можем доверять, а кому — нет.


— При этом из своих организаций вы их не исключаете.

— Выявленный агент гораздо лучше, чем невыявленный. Если мы уберем тех, кого мы знаем, появятся те, кого мы не знаем.


— В «Левом фронте» есть такие агенты?

— В руководстве — нет, в массе — есть. Они есть во всех организациях, и в либеральной среде их гораздо больше, чем в левой.


— Вот вы сами говорите, что в оппозиции есть агенты, значит, все, что описано в «Коммерсанте», соответствует действительности? В чем же суть ваших претензий? Может, вам стоит лучше проверять людей, которые идут в вашу организацию?

— Я не хочу ничего оценивать. Лебедев арестован, будет суд, все оценки будем давать после суда.


— А не поздно будет?

— Есть и другие фигуранты «Болотного дела», которые сыграют негативную роль. Вы сами все увидите. Я не буду говорить, на кого именно они дадут показания, но они сыграют раскольническую роль.


— Вы ведь понимаете, что история с организаторами так называемых беспорядков будет продолжаться. Лебедев уже дал показания, что по всей стране и за ее пределами организовывались тренировочные лагеря для специальной подготовки людей на митинги.

— При этом Лебедев ни в одном из них не был, а я был их главным организатором. Это давняя традиция «Левого фронта» — Селигер с нас в этом смысле скопирован. Эти лагеря носят дискуссионно-обучающий характер по экономическим и политическим вопросам. Я привозил статусных экспертов, например Стаса Белковского, Глеба Павловского, Мишу Делягина. Это организовывается на подножном корму — мы централизованно закупаем оборудование, палатки, я привожу все на своей машине. Численность лагеря — от 50 до 100 человек. В этом году у нас было восемь лагерей.


— А на какие деньги вы их проводите?

— Я же говорю — подножный корм. В смысле это дешево стоит: программа на лето мне обошлась в 20 тысяч долларов. Это были мои личные деньги, я финансирую «Левый фронт», это не деньги Таргамадзе. Моя декларация всем видна, при этом я в долгах как в шелках.


— Не боитесь, что вас приятнут к суду за эти лагеря?

— Ну, пусть попробуют.

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter