Атлас
Войти  

Также по теме

«Собянин от Лужкова отличается только ростом»

Москва рассталась с мэром Лужковым ровно четыре года назад. БГ спросил у известных архитекторов, как изменился город за это время. Столица без Лужкова стала немного лучше, но провинциальней, считают зодчие. Новый мэр не читает лекций по архитектуре на заседаниях правительства, но город пока так и не стал местом, где удобно жить, хотя к этому и стремится

  • 18990
Мэр Москвы Сергей Собянин

Фото с сайта Мэрии Москвы

27 сентября 2010 года, в понедельник, президент Дмитрий Медведев отправил в отставку мэра Москвы Юрия Лужкова, который управлял городом почти 20 лет. Отставка Лужкова стала чуть ли не самым политическим событием медведевской эпохи. Спустя две недели после ухода Лужкова мэром Москвы стал давний соратник и товарищ президента Владимира Путина Сергей Собянин, который до этого работал в Кремле и правительстве, а еще раньше был губернатором Тюмени. 

С тех пор прошло четыре года. Собянин пережил две избирательные кампании – выборы мэра и выборы в Мосгордуму, укрепился в городе и, кажется, решил здесь остаться надолго: в премьеры или президенты его пока не зовут, а вице-премьером он уже был, тем более, что в неформальной табели о рангах пост мэра столицы примерно эквивалентен этой должности. 

БГ спросил у известных столичных архитекторов, что изменилось за четыре года и чем Собянин лучше (или хуже) Лужкова. Мнения разделились. Одни считают, что изменился только стиль управления городом (стало меньше самодурства), другие говорят о Собянине хорошие слова, третьи считают, что в Москве вообще ничего не изменилось. 

Борис Левянт

Борис Левянт

Президент компании ABD Architects

Главное ощущение от прошедших четырех лет – стало меньше популизма. Проблемы, связанные, например, со строительством дорог, стали решаться так, как они решают во всем цивилизованном мире. Я имею в виду не только появление платных дорог, но и введение платных парковок в центре города. Для архитекторов все поменялось с приходом в Москомархитектуру Сергея Кузецова. За прошедшие пару лет мы приняли участие почти что в десяти конкурсах, которые теперь стали обычной практикой для Москвы. Именно благодаря им стали появляться новые имена в архитектуре. 

Визуальный образ собянинской Москвы не успел сложиться за четыре года, и это объяснимо: цикл проектирования и строительства в столице занимает от пяти до восьми лет. Большинство проектов, которые появились в городе при новом мэре, были начаты еще при Лужкове, это отголоски прошлой эпохи. Года через два-три можно будет оценить, каков собственный вклад нового мэра в изменение облика Москвы.

Пока различия видны лишь в стилистике поведения градоначальника. При Юрии Михайловиче была отлаженная практика общественных советов, где присутствовали академики архитектуры, ведущие эксперты, общественные деятели. И на этих советах всегда можно было услышать мнение Юрия Михайловича по тому или иному вопросу. Он, к примеру, любил называть стеклянные фасады «плоскомордием», давая таким образом понять, как он к ним относится. Вот такой открытости, если хотите, непосредственности, живого отклика на то, что происходит в архитектуре, сейчас, пожалуй, не хватает. Но что об этом жалеть – мы живем уже совсем в другое время.


"пока вся московская стройка с ее грандиозными темпами – самый большой в мире денежный распил"

Сергей Скуратов

Сергей Скуратов

Президент компании «Сергей Скуратов Architects»

Собянин от Лужкова отличается, по-моему, только ростом. Внешне сегодняшняя Москва, конечно, посимпатичнее, чем пять лет назад, но главные городские проблемы по-прежнему не решены. К сожалению, у нас до сих пор так и не появилось нового генерального плана и вообще сколько-нибудь внятной программы жизни на ближайшие годы. А прошло уже четыре года с момента назначения нового мэра. Неужели новые власти так и не поняли, куда мы движемся и с какой скоростью? 

После ухода Лужкова девелоперские проекты ничуть не уменьшили своего влияния на изменение облика и структуры города. Одни компании разорились и ушли вместе с прежним мэром, на их месте появились другие. Поскольку Собянин ближе к Путину, чем Лужков, в Москве появились близкие к президенту структуры и олигархи, те же Ротенберги, которые занимаются строительством крупных объектов вроде торговых комплексов, получили куда больше свободы, чем раньше. Словом, случился известный передел собственности и власти.

Сейчас у Собянина значительно больше денег, чем было у Лужкова, поскольку он лоялен Путину и гораздо ближе к нему.  Никаких архитектурных амбиций у него, в отличие от Лужкова, нет. Главной фигурой строящейся Москвы является Марат Хуснуллин, а вовсе не мэр. Возможно, когда-нибудь то, что сейчас строится в городе, – от парков до станций метро, перестанет стоить в десять раз больше, чем в Европе. Но пока вся московская стройка с ее грандиозными темпами – самый большой в мире денежный распил. 


"Москва за последние четыре года превратилась в чудовищно провинциальный город.все по-европейски, но провинциально"

Антон Мосин

Антон Мосин

Руководитель архитектурного бюро «Мосин и Партнеры»

Москва за последние четыре года превратилась в чудовищно провинциальный город, по крайней мере, я это чувствую очень остро. Создание пешеходных зон, мощение улиц, выдавливание из центра машин, обустройство парков, велодорожки на каждом шагу – все это, безусловно, по-европейски, но провинциально. Сегодняшнюю Москву можно сравнить с каким-нибудь полусонным Вупперталем, что ей совсем не идет.

Москву надо сравнивать с Лондоном, Парижем, Нью-Йорком, где пешеходных улиц нет и никогда не было. В 2004 году я после долгого перерыва вернулся из Берлина в Москву, и тогда она была большим развивающимся мегаполисом. В последнее время я наблюдаю обратный процесс – превращение мегаполиса в провинциальный город. Эта тенденция началась с проекта Новой Москвы, продолжилась многочисленными конкурсами, результаты которых никак не воплощаются и вряд ли воплотятся, и развитием разветвленной сети пешеходных улиц.

Европа все это уже проходила в 60-е, когда местные власти так же, как сейчас Собянин и компания, повсюду организовывали пешеходные зоны. Но они, к счастью, быстро поняли, что это ошибка: такие улицы моментально превращаются в дешевку, средоточие плохих ресторанов, неказистых магазинов с некрасивыми витринами, торгующих всяким ширпотребом. Даже в Вене центральная пешеходная улица представляет собой малоприятное туристическое место. Москва идет по тому же пути, хотя у нее есть огромное количество действительно серьезных проблем, на решении которых стоило бы сосредоточиться.

Вместо этого столичные власти занимаются облагораживанием парков, тратя на это ничем не оправданные космические суммы. Я, разумеется, не против парков, но ни в одной развитой стране мира на них не тратится столько денег, сколько тратится у нас. В Берлине, например, прекрасный муниципальный парк сделан буквально за несколько сотен тысяч долларов. Это бывшая территория грузового вокзала, в свое время разделенного Берлинской стеной. За сорок лет он, разумеется, зарос. И одно местное архитектурное бюро превратило это место в парк, практически ничего не изменив: разве что проложили дорожки, привели в порядок деревья, установили детские качели и другие аттракционы, сделанные прямо из железнодорожных шпал, и открыли кафе.

Все, больше ничего. По сравнению в этим местом, Парк Горького просто Лас-Вегас. Вот только зачем он нужен в центре Москвы? За дикие деньги построен абсолютно показушный объект, когда в городе банально не хватает нормальных дорог. Все это очень грустно и очень по-русски. Россия, казалось бы, исторически принадлежит к европейской цивилизации, но мы настолько от нее далеки, и отдаляемся все дальше, что это не может не потрясать. 


"Когда Лужков публично читал свои стихи, все понимали, что он не только не образован, но и не понимает этого"

Олег Шапиро

Олег Шапиро

Cо-основатель архитектурного бюро Wowhaus

Лужков и Собянин – как две эры, разделившие историю развития современной Москвы на доцивилизационную и цивилизованную. Цели мэра Лужкова изначально были вполне себе благими и созидательными, но, к сожалению, все закончилось бессмысленным строительством бесконечных торговых комплексов и полным запустением города как живой среды обитания.

Главная заслуга мэра Собянина именно в том, что он понял (или ему подсказали), что в таком городе жить нельзя, и сумел превратить Москву в территорию, пригодную для жизни. Еще пять лет назад город был в ужасном состоянии, сегодня он кардинально изменился. Ну и конечно, мы видим совсем другой тип политика, который задает стилистику всех перемен.

Когда Лужков публично читал свои стихи, все понимали, что он не только не образован, но и, что самое страшное, не понимает этого. Я уже не говорю о том, что этот человек пытался впрямую командовать архитекторами. Сергей Собянин, разумеется, не позволяет себе ничего подобного. Он вообще меньше говорит, больше слушает. Для политика это хорошее качество.

Я вижу, как меняется ситуация с сохранением архитектурного наследия. При Лужкове снос исторических зданий был позицией самого мэра. Он просто считал, что новое здание лучше старого, именно поэтому мы и получили «Военторг», гостиницу «Москва», Царицино. Дремучесть градоначальника подпитывалась жадностью девелоперов. Сегодня позиция мэра и правительства Москвы другая – все понимают необходимость охраны исторического наследия. Хотя жадные девелоперы никуда не делись и по-прежнему покупаются на самые лакомые куски столичной недвижимости. 


"давно известное на Западе словосочетание "общественные пространства", наконец, узнали и у нас"

Андрей Гнездилов

Андрей Гнездилов

Главный архитектор НИиПИ Генплана Москвы

Начну с того, что за последние два года из этих четырех лично в моей судьбе многое изменилось – я перешел из бюро "Остоженка" в НИиПИ Генплана Москвы. Связано ли это с приходом Собянина? Отчасти связано. Вместе с новым градоначальником пришел и новый главный архитектор Москвы, который полностью сменил команду. Случилось так, что в этой команде  оказался и я.

Внешние изменения города заметны каждому, кто помнит Москву эпохи Лужкова. Сейчас уже давно известное на Западе словосочетание "общественные пространства", наконец, узнали и у нас. Если в Европе и США оно вошло в активный лексикон в 90-е, то у нас о нем всерьез задумались всего чуть больше года назад, когда Ян Гейл "раскрыл глаза" московским властям и архитекторам, показав в своей книге и лекциях хаотичный и неудобный город, в котором мы все живем.

Мне близка позиция Собянина, который, в отличие от Лужкова, мало интересуется архитектурой. Когда я начал работать в НИиПи Генплана меня самого архитектура стала интересовать куда меньше, чем городские пространства. То, что между домами, их взаимодействия друг с другом, мне кажется сейчас важнее, чем сами дома, поэтому и заниматься этим интереснее и сложнее, чем проектированием отдельных зданий.


"архитекторы выступают в роли сопутствующего товара для заказчика – вроде строительного материала"

Николай Шумаков

Николай Шумаков

Главный архитектор ОАО «Метрогипротранс», президент Союза московских архитекторов

В последнее время город повернулся лицом к человеку – звучит банально, но это так. Мощнейший строительный бум "нулевых", когда ни архитекторы, ни девелоперы, ни власть толком не понимали, что они делают, наконец, завершился. Теперь все, что они наплодили за это время, нужно развернуть в сторону прямого потребителя, то есть москвичей. И власти, как могут, стараются это делать.

Началось почти одновременное благоустройство набережных, парков, садов, строительство новых станций метро, больше внимания стало уделяться малым формам. Слово «урбанизм» внезапно вошло в моду. Совпало ли это случайно с приходом нового мэра или стало его следствием, трудно сказать. Так или иначе, Москва постепенно приближается по уровню комфорта к главным мировым мегаполисам, чего прежде никогда не было.

Говорить о результатах конкурсной политики пока рано: многие проекты приятно удивляют, но все-таки нужно дождаться воплощения хотя бы некоторых из них. Тогда все станет ясно. Если говорить в целом про положение архитекторов, то оно кардинально не менялось с 1955 года, когда началась борьба с излишествами. С тех пор и по сей день архитекторы выступают в роли сопутствующего товара для заказчика – вроде строительного материала. Конечно, такое положение недопустимо, но вряд ли его можно изменить за несколько лет. 

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter