Атлас
Войти  

Также по теме

Союз нерушимый

Первой компанией, выигравшей от кризиса, стал «Макдоналдс» — посещаемость в ресторанах сети увеличилась в разы. Следующим, очевидно, станет Черкизовский рынок — гигантское пространство на востоке Москвы, скопище дешевой китайской и турецкой одежды, дешевых ресторанов и парикмахерских, всего дешевого и понятного — то есть самого сейчас востребованного. Черкизовский обещают закрыть каждый год, но он по-прежнему живет и только крепнет. Светлана Рейтер провела на рынке несколько месяцев, изучила местные нравы, познакомилась с обитателями и составила самый подробный путеводитель по главному рынку страны

  • 26820
План Черкизовского рынка
Бача в голову
Уловка-22
Дружба народов
Вавилон
Бог простит
Дети подземелья
Дикое поле
Ольга, продавщица на Сиреневой ярмарке, больше всего любит кавказскую кухню. К восточной еде ее приохотил друг, азербайджанец Тахир. Они живут вмес­те уже шесть лет: Тахир арендует у владельцев контейнер, в котором не без аккуратности развешаны кожаные курт­ки с воротниками из волчьего меха; Оль­га их с переменным успехом продает. Одна из многочисленных интернациональных пар рынка, Оля и Тахир относятся друг к другу трогательно: Тахир, беженец из Нагорного Карабаха, называет ее Олечки-любимые, она его — Тархун. Несмотря на то что заведений кавказ­ской кухни на территории Черкизовского рынка как минимум десять, Ольга с Тахиром предпочитают кафе «Люля-кебаб» (см. п. 3), расположенное напротив ­входа на рынок «Щебенка». В кафе — бордовые занавески, отгораживающие от основного зала столики с серьезными восточными мужчинами в кепках из стриженой норки. Местный шашлычник Мустафа — приятель Тахира, поэтому, говорит Ольга, «старого мяса нам не подадут». Вообще — и это удивительно — в любом из многочисленных заведений рыночного общепита, будь то кафе «Ду­шанбе» (6) или ресторан «Менора» (7), кормят гарантированно вкусно. И деше­во — «в три раза дешев­ле, чем в вашем городе», довольно по­яс­няет Ольга.

Здесь можно купить практически любые субпродукты — от коровьих языков до бычьих пенисов

Ольгу, 28-летнюю уроженку Пензы, в 2001 году перетащил в Москву брат Юрий, «прирожденный бизнесмен и оратор». Вместе они снимали комнату; вместе вывезли из Пензы маму, которая че­рез год после переезда умерла от ин­сульта. Юрий устроился работать в строительную компанию, а Ольга пошла на ры­нок: она любит работать с людьми, не вы­носит офисы, и ей, считай, повезло — общения у Ольги через край.Она ходит к знакомым девочкам в соседний контейнер и покупает кофточки с пылу с жару из самой Турции; периодически, когда хочется чего-нибудь экстравагантного, она идет в контейнер №9 по линии «Г» на Сиреневой ярмарке (2). Это и вправду удивительная точка: за смешные деньги здесь продают одежду Max Azria, сумки Paul Smith, ботильоны Stella MсCartney, сапожки UGGS и Dsquared2.

«Подделка?» — осторожно спрашиваю я продавца Гену, родившегося лет тридцать назад в городе Киеве и блестяще знающего, помимо прочего, турецкий язык. «Нет, — отвечает Гена, чья внешность не вызвала бы опасений у само­го строгого клубного фейсконтроля. — Мы просто со стоков нераспроданное ­привозим. Вот и сертификаты все есть». Впрочем, сертификаты, как утверждают завсегдатаи рынка, можно купить прямо на рынке — ходит по рынку некая «баба Маша с айфоном» и продает. Но вся развешанная в контейнере одежда выглядит вполне убедительно. Ольга, например, купила здесь шапку Masha Tsigal и страшно ей рада — не мерзнет в отличие от своего приятеля Раджи, продавца дубленок. Раджа, уроженец Джайпура и бывший житель Баку, пытается, по его словам, «отмахаться от холода монетницей». Монетница — это самодельный кастет, обмотанный липкой лентой металлический кирпичик, набитый мелочью. Без него Раджа за территорию рынка старается не выходить — а если скинхеды нападут? На рынке Радже как-то спокойнее — хотя человек он смелый и даже служил в Афганистане. Тем не менее ни он, ни Ольга, ни Тахир толком не знают, чего ждать от Города — так обитатели рынка называют ту Москву, которая не входит в зону Черкизона.

«А если заболеешь, то куда идти?» — спрашиваю я. «А вот сюда», — говорит Ольга и ведет меня в крытую галерею, расположенную между первой линией Сиреневой ярмарки и заправкой BP (4). Здесь имеются кабинеты азербайджанских и вьетнамских зубных врачей: вы­рвать зуб — 300 р., поставить пломбу — 500 р. Рядом дверь с надписью «Татуаж», неподалеку, над китайскими продуктовыми рядами, принимает ­ги­неколог Мадина. А по соседству — кабинет, дверь которого украшена блестя­щей фольгой и огромной надписью: «Док­тор Пиявка лечит все». Пиявкам Ольга не до­веряет, но зубы здесь лечила — «и очень хорошо все сделали». Тахир же всей традиционной медицине предпочитает ­массаж.

Массажистки, как правило, китаянки: час стоит 500 р., полчаса — 300. ­Ольга морщит нос — ей не нравится мысль, что Тахир делает «полный массаж», и к тому же делает на Вонючке, как здесь называют вьетнамские продуктовые ряды. По на­водке Тахира я иду попробовать массаж на себе — на линию 15 крытой галереи Сиреневой ярмарки (10). Китаянка Мэй, которую на рынке зовут просто Катя, ловко массирует мне голову тощими кулачками и пытается болтать на ломаном русском. У нее нет мужа, а маленький сын остался с бабушкой в Китае. Мэй смешлива и, судя по всему, любопытна: ее очень интересует, есть ли у меня муж и рабо­­таю ли я на рынке. Нет, Катя, не работаю. И никогда бы не хотела.

 
Уловка-22

Вавилон







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter