Атлас
Войти  

Также по теме

История московских клубов

Двадцать с лишним лет клубы были важной частью городского пейзажа — в них ходили все: школьники и олигархи, бандиты и поэты, фрики и депутаты Госдумы. БГ поговорил с владельцами, диджеями, промоутерами и завсегдатаями и составил историю московской клубной жизни — от «Третьего пути» до Gipsy


  • 583539
первая глава первая глава
Предыстория: восьмидесятые Предыстория: восьмидесятые
1991 1991
1992 1992
1993 1993
1994 1994
1995 1995
1996 1996
1997 1997
МАСКИ-ШОУ МАСКИ-ШОУ
1998 1998
1999 1999
2000 2000
2001 2001
2002-2003 2002-2003
2004 2004
2005 2005
2006 2006
2007 2007
2008 2008
2009–2012 2009–2012
P.S. P.S.
1998



В год кризиса почти все открывающиеся клубы — с какой-то странностью: «А-клуб» крышуют бандиты и РПЦ, «Парк» устраивает утренники, а ночами возит гостей на теплоходе, в «Крае» бродит живой петух и слушают горловое пение, а за вход в клуб «Ангелы» просят душу. В августе, когда случается дефолт, особенно вызывающе выглядит открытие дорогого светского клуба-ресторана «Галерея» на Петровке, куда не пускают почти никого, чтобы создать ажиотаж.

«Парк»  Крымский Вал, 9, стр. 33, веранда Театра музыки и драмы (Зеленый театр)
Клуб в глубине парка Горького, удачно совместивший стилистику вечеринки на открытом воздухе с аурой полу­закрытого места для своих

Анатолий Подкопов

Анатолий Подкопов

тогда: совладелец клуба, сейчас: идеолог мультимедийного проекта Ylotana Project

«Клуб построили всего за 6 месяцев, причем все, включая полы и потолки, было сделано из суперпрочного стекла и металла. На по­толке было нарисовано звездное небо, кирпичные стены выкрашены в синий цвет, барная стойка в виде летающей тарелки, посередине — лифт, подающий еду с кухни. Диджейская стойка висела на цепях. В общем, ультрасовременный дизайн. Второй этаж был открыт только для друзей, а с мая начинала работать летняя площадка — навес от дождя, диваны, гамаки.
Владели клубом я и мой брат Гриша Болотников. По выходным приходилось устраивать утренники, потому что существовал официальный запрет на проведение мероприятий на улице с 11 вечера до 8 утра, а в доме через реку напротив жила какая-то бабушка, которая постоянно названивала в местное отделение милиции. Поэтому на ночь мы арендовали кораблик — он забирал посетителей в полночь и возил по речке до 8 утра под музыку. А потом уже отдохнувшие гости продолжали резвиться на танцполе. У нас андеграунд впервые вырвался наружу — получилась смесь ночного клуба с опен-эйром.
Была еще знаменитая история, когда подошел человек в разгар вечеринки и попросил сделать потише, потому что он с девушкой не мог нормально разговаривать. И вытащил из кармана 5 тысяч долларов — за пять минут тишины. В общем, пошли навстречу трудящемуся, объявили в микрофон, что по техническим причинам 5 минут без звука, но при этом от заведения всем бесплатный бар. Публика счастливая, выпили дай бог на сто долларов; чудак, не дождавшись конца паузы, уволок девушку с собой, а вечеринка продолжилась».
Григорий Болотников

Григорий Болотников

тогда: совладелец клуба, сейчас: диджей, участник Ylotana Project

«Мы открылись в самый разгар кризиса, и первый год был самым сложным, хотя в клубной жизни все довольно быстро встало на свои места. Наверное, потому, что вокруг все было плохо и надо было хоть как-то отвлекаться. Хотя люди, которые к нам ходили, — им и в кризис было нормально. В парке Горького было свое отделение милиции, самое прекрасное в Москве, потому что они смотрели только за парком. У нас с ни­ми были теплые и добрые отношения, на­чальник и его замы у нас прекрасно питались, и в какой-то момент нам поставили ко входу стража порядка. Тогда у людей уже появились деньги, ими начали швыряться, мерились, случались разные конфликты. Пару раз, если бы не милиция, неизвестно чем бы все закончилось — при виде формы даже сильно пьяный человек обычно как-то в себя приходит».





«А-клуб»  Делегатская, 1
Типичный для конца 1990-х клуб — с крышей из бандитов и священников, промоутерами-меломанами и сплоченной тусовкой. Гастроли Мэттью Херберта многие считают лучшей вечеринкой в истории клубной Москвы

Сергей Сергеев

Сергей Сергеев

тогда: промоутер «А-клуба», сейчас: арт-директор Troyka Multispace

«Я сперва делал в клубе вечеринки по четвергам. Новое место, бо­льшое, при­ходило по 500 человек, мне хватало. Потом начали по пятницам раз в неделю привозить хороших иностранцев. Херберта, Чарлза Вебстера, Дэни Сицилиано. Привозов на конвейере тогда в Москве не было, только «Пропаганда» примерно в это время начала это делать — как раз на «Четверги Санчеса».
В другие дни там какие-то попсовые ве­черинки устраивали. «А-клуб» курировали пацаны и попы. Я был пару раз на собрани­ях кураторов. С одной стороны — люди в цепях с крестами и в пиджаках, с другой — в цепях с крестами, но в рясах. РПЦ тогда сигареты и бухло возила по льготам и клубы крышевала.
Херберта мы привезли 16 сентября 1998 года. Долларов за 200. Жил он у Бо­ряна (Борис Калинин, друг Сергея Сергеева. — БГ), то есть бюджет гастролей был сопоставим с ужином. А Херберт был тогда нашим главным кумиром. Когда он приехал во второй раз и захотел мне что-то подарить, то посмотрел мою коллекцию его записей — а у меня 64 пластинки с его участием — и сказал, что у него самого гораздо меньше своих ­пластинок.
Сейчас никого ничем не удивишь, а то­гда его о приезде все мечтали. Никто не мог поверить, что это возможно, пели все песни наизусть. Те, кто там был, не думали ни о чем, ни о каком мандеже, только о музыке и своем состоянии. Смотришь вокруг — 600 человек, и все как одно целое, и на каждый звук реагируют так же, как и ты. Это был полный привет — такое больше никогда не повторится. Херберт тогда не был еще мировой звездой, и то выступление было у него, наверное, лучшим по атмосфере и по отдаче. Так, как здесь, его не знали и не любили нигде. Даже в Англии».
Мэттью Херберт

Мэттью Херберт

музыкант, продюсер, диджей

«Это до сих пор одно из самых лю­бимых моих воспоминаний. Эта поездка была настолько не похожа на обычные мои гастроли… Помню, что останавливался в квартире Бориса. Мы поужинали рыбными палочками, рисом и зеленым горошком, а потом мне сказали не отвечать на звонки в дверь и оставили одного. Еще я помню, как мы ели с похмелья пирожные в каком-то кафе и что повсюду ездили «Лады». В клубе почти все посетители были в черном, а атмосфера была просто невероятной. Честно говоря, не помню даже, что я ставил. Помню только, что свел Майкла Джексона с зубодробительным техно — и все пры­гали как сумасшедшие».





«Ангелы»  Б.Садовая, 10
Странный и недолго проживший клуб, идеально отражавший настроения, царившие в Москве: мрачноватое, с оттенком мракобесия, место для кризисных времен, где за вход просили душу

Тимур Ланский

Тимур Ланский

тогда: совладелец клуба «Ангелы», сейчас: создатель и совладелец сети «Чайхона №1»

«Клуб «Ангелы» открылся зимой 1998-го и закрылся в 1999-м: он на­ходился в жилом доме, были проблемы с жильцами. Название «Ан­гелы» знали немногие, только обладатели клубных карт, на которых оно было написано. На входе было написано «Ад» — бук­ва А и перевернутая Д. Общая концепция места была мистическая и постапокалиптическая. Клуб ведь находился в том самом доме, где была «нехорошая квартира» из «Мастера и Маргариты», и рядом с Театром Моссовета, где был бал у Во­ланда.
Задумывался он как подвал, в котором люди собираются после ядерной катастрофы: в окнах были нарисованы руины до­мов, на стенах с отваливающейся штукатуркой — мистические фрески, каббалистические символы, картины Блаватской. Танцпол был сделан из решеток, которые используются в переходах метрополитена, а под ними был свет и дым-машина. В ре­зультате возникало ощущение, что танцу­ющие жарятся на гриле.
Место задумывалось как ностальгический бар для тех, кто пережил «Пентхаус», и не превратился в нездорового человека. Фейсконтроль был достаточно жесткий, я сам смотрел в камеру на желающих по­пасть внутрь. Когда меня не было, охране была дана установка никого из незнакомых не пускать, а на вопрос, сколько стоит пройти, отвечать: «Плата за вход — душа». Многие смеялись, но были и те, кто соглашался».






«Край»  Спартаковская пл., 14
Закрытый арт-подвал с петухом, пельменями, троном вместо унитаза и звериными шкурами. Более-менее точно воплощал представления московской богемы об идеальном клубе для людей искусства и сочувствующих

Анна Степанова

Анна Степанова

тогда: арт-директор клуба, сейчас: ген­директор коммуникационного агентства

«Тогда повсюду открывались но­вые галереи, проходили вернисажи и выставки. Но работали они только днем, и ужасно хотелось сделать постоянное место для своих. От­крыли «Край» Андрей Степанов и Геннадий Костров, бизнесмены и любители современного искусства, а я и художник Алексей Беляев-Гинтовт стали арт-директорами. Заведение было закрытым, по­пасть в него могли только члены клуба или их друзья. Мы даже отказывались размещать анонсы о наших мероприятиях в прессе.
Располагался «Край» в подвальном помещении на Спартаковской площади. Состоял он из двух залов: красного (для перформансов) и синего (для бесед и прослушивания музыки). В гардеробе у нас жил петух, которого кто-то из гостей принес на Хеллоуин и забыл забрать. Стены были обклеены газетами сталинской эпохи, в меню была домашняя шарлотка, ко­торую тут же и пекли, и пельмени ручной лепки — они пользовались огромной по­пулярностью у гостей. Туалет тоже был выдающийся: унитаз в нем был установлен как бы на подиуме, к нему вели три большие ступени. Позже поверх унитаза мы установили трон, а за ним на стене висела шкура волка.
В пятницу и субботу обычно были перформансы и инсталляции — горловое пе­ние, фэшн-шоу лилипутов, проекты Кулика, Тегина, арт-группы «Север», театра «Черноенебобелое». Владимир Епифанцев снимал свою легендарную ТВ-программу «Дрема». Ну и концерты — Леонида Федо­рова, Вадима Степанцова, Найка Борзова. Первый концерт «Ленинграда» был именно в «Крае». А по воскресеньям проходили вечера с этнической музыкой: красный зал полностью застилался огромными коврами из натуральной шерсти, а гости танцевали босиком.
У нас бывала Реи Кавакубо, покойный Сергей Бодров. Экс-владелец фестиваля «Каннские львы» Роджер Хатчуэл говорил, что «Край» — это «самое лучшее и самое правильное место». А официально он на­зывался «Закрытый куб «Край». Буква Л в названии не пропущена: это был не сов­сем клуб, скорее место для себя и друзей. Цели зарабатывать ни у кого тогда не было».





«Гараж»  Тверская, 16/2
Клуб в самом центре — на Пушкинской площади, — где проводят афтепати, а на вечеринках по средам крутят хип-хоп и r’n’b, поначалу — для афроамериканцев и детей дипработников. Арт-директор клуба — диджей Олег Оджо, которого многие диджеи из первых считают своим учителем; фейсконтролем заведует его сестра Марина — о ее несгибаемости ходят легенды

Марина Оджо

Марина Оджо

тогда: фейсконтроль клуба, сейчас: преподаватель современных танцев

«Я всем говорила — «Гараж» ма­ленький, а вас, долбопопов, много. Чем только не угрожали и кто только не угрожал расправой на входе в «Гараж», но я старалась подтверждать свое звание «железной леди железной двери».
Афтепати устойчиво начинались с четырех утра и продолжались до 11, после мы начали заполнять и первую половину ночи, и люди приезжали уже на препати — вы­пить перед тусами. Славился наш «Лонг-Айленд». Публика была от мала до велика, знаменитые и не очень, которых снимают и которые снимаются. Главное было — убрать пафос, который стал носиться в московском воздухе после появления «Джаз-кафе» и «Галереи».





«Галерея»  Петровка, 27
Клуб-ресторан на углу Петровки и Страстного бульвара, на некоторое время ­ставший главным светским местом города. Особенно преуспел в создании искусственного ажиотажа и ауры ­недоступности. Существует до сих пор, но модным местом быть перестал
Александр Оганезов

Александр Оганезов

тогда: совладелец и организатор клуба, сейчас: совладелец сети ресторанов Mi Piace, ресторана Dvor

«При создании «Галереи» была одна простая идея — «никого не пускать». Я лично сидел у мониторов и пускал только тех, кого сам знаю. Исключительно ради ажиотажа. Все сработало: по городу пошли слухи, вдруг стали подъезжать длинные «мерседесы» с кучей охраны — так мы даже их не пус­кали. Чуть ли не каждую неделю я встречался с какими-то генералами, которые спрашивали, почему вы не пускаете на­шего банкира, того-сего. Не то чтобы мы были против них. Не пускали мы только для того, чтобы создать убеждение — «туда попасть невозможно».
Мы все тогда были в депрессии из-за кризиса, но половину гостей я предпочитал угощать, потому что считал их украше­нием клуба и сам был «в движухе». Приходили модели из Red Stars, люди из журналов — почему не угостить красивых девушек или ребят, которые не могли за­платить? Мы просто тусили, никаких за­дач делать «Галерею» для богатых у нас не было, хотя в смысле денег все в ре­зультате тоже заработало. Ушел я оттуда в 2000 го­ду, продав свою долю: у нас начались разногласия с партнером.
Многие хвалят музыкальную политику «Галереи». Я подходил к этому вопросу как бизнесмен — если есть товар, надо брать лучший. Скажем, народ сходит с ума под диджея Колю или Олега Лупина, рвут их на части. Я их просто перекупал — платил в два раза больше, предлагал всякие бонусы. У меня была война с «Джаз-кафе» за этих диджеев. Потому что они включились в эту гонорарную гонку, и через некоторое время ситуация дошла до идиотской: три-четыре диджея стоили нереально больших денег, но на их музыку конкретно шел пипл. Впоследствии, конечно, и в «Гале­рее» с музыкой стало хуже, но это судьба любого клуба. Это как ботинок — сколько ни носи, все равно стопчется. Клуб — это сгусток мощной энергетики, и там скапли­вается негатив, грязь какая-то. В «Галерее» мне стало со временем казаться, что там стены уже чем-то пропитаны, от чего клуб умирает.
Реальный срок работы клуба — полгода. Я никогда насчет клубов никаких иллюзий не питал, главная задача — заработать и, если получится, быстро продать. И делать что-то новое. Только так возможно постоянно существовать в этом бизнесе. И, как ни странно, многие дискомфортные клубы, где невозможно пойти нормально в туалет, сдать вещи в гардероб, всегда почему-то были удачными. Клуб — это чистая лотерея. Либо стрельнуло, либо нет. Нельзя строить клуб и быть уверенным, что станешь много зарабатывать. Можно вложить в него 20 миллионов долларов — и не заработать ничего. Можно вложить 150 тысяч — и будешь зарабатывать миллионы. Для меня этот бизнес абсолютно непонятен, клянусь, мне тяжело о нем рассуждать».
 
/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/maski.png МАСКИ-ШОУ

/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/1999.png 1999







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter