Атлас
Войти  

Также по теме

История московских клубов

Двадцать с лишним лет клубы были важной частью городского пейзажа — в них ходили все: школьники и олигархи, бандиты и поэты, фрики и депутаты Госдумы. БГ поговорил с владельцами, диджеями, промоутерами и завсегдатаями и составил историю московской клубной жизни — от «Третьего пути» до Gipsy


  • 670176
первая глава первая глава
Предыстория: восьмидесятые Предыстория: восьмидесятые
1991 1991
1992 1992
1993 1993
1994 1994
1995 1995
1996 1996
1997 1997
МАСКИ-ШОУ МАСКИ-ШОУ
1998 1998
1999 1999
2000 2000
2001 2001
2002-2003 2002-2003
2004 2004
2005 2005
2006 2006
2007 2007
2008 2008
2009–2012 2009–2012
P.S. P.S.
2001



С летней веранды «Шамбалы» начинается новейшая история московского гламура: светскую публику тут развлекают не диджеями, а шоу-программами с циркачами и оркестрами. Открываются еще два места для зажиточных граждан — «Министерство» и Jet Set; два больших рок-клуба — «Б2» и «Точка»; «Культ» — подвал для небанальной музыки — и демократичный танцевальный клуб «Город»

«Культ»  Яузская, 5
Домашний клуб в подвале — с настольными играми, кинопоказами, диджеями-меломанами и ориентацией на музыку, которую редко можно услышать в других клубах, от фанка и соула до краутрока и регги. В первые годы существования клуба на танцполе можно застать Бориса Немцова, а в зале — Сорокина и Дыховичного

Алексей Николаев

Алексей Николаев

тогда: идеолог «Культа», сейчас: преподаватель бизнес-школы RMA

«Изначально клуб должен был называться «Табу», но потом его назвали «Культом». Предполагалось, что это будет такое чилл-аут-место с разной необычной музыкой и вообще всякими активностями за пределами дискотечного формата — вплоть до домашнего театра. Сейчас что-то похожее происходит в клубе «Мастерская». У меня было много кубинской музыки, и мы стали крутить всякий афро-кубинский джаз. При этом у нас была расписана вся неделя, каждый день что-то происходило. По средам, например, крутили соул — и приходило много народу, кстати. Среди публики было много музыкантов и еще почему-то журналистов и архитекторов. Потом, года с 2003-го, появилось много фанка. Были и живые концерты, у группы «Тетрис» в «Культе» даже была своя студия, с барабанной установкой группы «Кино». В целом, мне кажется, мы довольно заметно расширили музыкальную палитру города — электронный джаз, например, до нас нигде не звучал, да и сейчас-то не особо».
Владислав Худяков (DJ Komotsky)

Владислав Худяков (DJ Komotsky)

тогда: арт-директор клуба, сейчас: музыкальный директор баров «Луч» и Carabas

«На самом деле нынешний «Культ» мало чем отличается от прежнего. Изменился разве что культурный ландшафт места, ну и все мы повзрослели. И публика стала более однородной — и по возрасту, и по социальному положению. В «Культе» больше не встретишь Владимира Сорокина, беседующего с Иваном Дыховичным, да и Борис Немцов уже не рубится на танцполе под раггамафин. Практически исчезли и субкультурные различия среди посетителей. У «Культа» теперь четкое позиционирование, своя однородная публика. По-другому сейчас никак».





«Б2»  Б.Садовая, 8/1
Конструктивистский клуб-гигант на «Маяковской», на пяти этажах которого поместился ресторан, караоке-бар, танцпол, джаз-клуб и концертный зал. Надолго стал идеальным местом для гастролей артистов, которым не под силу было собрать стадион — от Franz Ferdinand до Джейн Биркин и Игги Попа. Впоследствии окончательно переключился на проверенные имена вроде «Крематория» и «Морального кодекса»

Татьяна Литвиненко

Татьяна Литвиненко

тогда: вокалистка группы «Квартал», сейчас: арт-директор «Б2»

«Оба «Бункера» и «Б2» (а также «Б1» и Stadium Live. — БГ) открывал и проектировал архитектор Юрий Коник. После крошечных «Бункеров» многоэтажный «Б2» поражал своими размерами. Вместимость проверили концертом «Короля и шута» — клуб был забит под завязочку, 700 человек. Но для «Б2» это слишком много, и теперь больше 500 билетов мы не продаем. Первое время клуб брал на себя смелость привозить крутые андеграундные группы, а это было довольно рискованно: иногда было битком, иногда — только я с компанией. Выступали Suicide и Sparks, Джули Круз с Pluramon и Гонзалес. А самый исторический привоз — это первый российский концерт Franz Ferdinand, я как раз пришла работать арт-директором».
Стас Тимофеев

Стас Тимофеев

тогда: основатель букинг-агентства Caviar Lounge, сейчас: арт-директор Noor Bar

«В какой-то момент для привоза в Москву иностранных групп «Джусто» стало не хватать, и мы решили воспользоваться новым большим клубом «Б2». Как раз возникла идея создать агентство Caviar Lounge, и моим стратегическим партнером стал Артемий Троицкий. Я предложил делать привозы, которые влияли бы на культурную жизнь столицы: Sparks, Джейн Биркин, Патти Смит, Saint Etienne, Franz Ferdinand. Отталкивались мы от вкусов наших друзей — Тимура Омара, Андрея Панина, Максима Семеляка, Юрия Са­прыкина, — и волей-неволей они тоже отвечали за Caviar Lounge. Без поддерж­ки журналистов было сложно уговорить владельцев клубов. Потом, когда яркие личности вроде Семеляка из музыкальной журналистики ушли, изданиям тоже доверять перестали. А «Б2» стал самым крупным культурным явлением десяти­летия по масштабности и качеству артистов — при всем моем уважении к клубу «16 тонн».





«Министерство»  М.Никитская, 24
Оплот коммерческого хауса для людей с достатком, открытый бывшим владельцем «Титаника». Из туалетов открывался прекрасный вид на танцпол

Владимир Трапезников

Владимир Трапезников

тогда: резидент и арт-директор клуба, сейчас: диджей

«Это было странное время. От кризиса люди вроде бы уже начали приходить в себя, но все равно чувствовался разброд. Это, кстати, было очень хорошо заметно по музыке того периода — рейв-истерия уже испарилась, а история с техно еще не появилась. Я знал, что в Москве скоро откроется новый клуб, и что делает его Олег «Комбез» Кривошеин, который был в свое время владельцем клуба «Титаник». Место арт-директора в клубе пустовало, и я предложил себя.
Клуб находился в фойе бывшего Дома звукозаписи на Малой Никитской. Там сделали довольно интересный дизайн, причем самыми знаменитыми были туалеты — оттуда можно было смотреть на танцпол. Барная стойка была сделана из оникса, диваны обиты зеленым бархатом, что придавало клубу вид настоящего министерства. Заведение было на сто процентов коммерческим, и, хотя тогда уже существовали и «Цеппелин», и «XIII», и «Шамбала», именно в «Министерстве» начала зарождаться гламурная публика. Ставку в этом клубе делали не на рейверов, а на более респектабельных и гламур­ных граждан и привозили для них европейских музыкантов, сочинявших легкий хаус типа Mousse T. и Junior Jack».





«Шамбала»  Кузнецкий Мост, 3/2
Небольшой клуб, похожий на резную шкатулку, предвосхитил моду на ориентальные заведения. с его летней, сверхпопулярной террасы, которая фактически была клубом в миниатюре, пошел отсчет дорогих «горобиевских заведений»

Алексей Горобий

Алексей Горобий

тогда: совладелец «Шамбалы», сейчас: совладелец клуба Premier Lounge

«Я три года особо ничем не занимался после «Титаника» и не очень хорошо себе представлял плате­жеспособную публику. Конечно, я знал диджеев и тусовщиков, но с точки зрения бизнеса это было не то. Помню, в «Шамбале» был день рождения, собрались очень приятные, знакомые мне люди, маленький клуб был забит под завязку, но когда мы с утра посчитали выручку — это были просто слезы. С этим надо было что-то делать, и я привлек к сотрудничеству Синишу Лазаревича, который был хорошо известен по «Джаз-кафе». Когда мне рассказали, что в «Джаз-кафе» вы­ручка за ночь составляла 40 тысяч долларов, я просто не мог в это поверить. Впоследствии «Шамбала» намного обошла эти показатели. Именно Синиша надоумил нас летом открыть террасу — ему никогда не хватало места, чтобы рассадить гостей. В первое же лето мы провели на террасе серию из четырех удачных вечеринок, ко­торую спонсировала водка «Флагман», — га­строли четырех известных парижских заведений: Les Bains Douche, Man Ray, Buddha Bar, Alcazar. В «Шамбале» почти каждую неделю играли иностранные ди­джеи, мы регулярно привозили звезд уровня Роджера Санчеса и Боя Джорджа. Тогда Синиша стал первым применять в Москве схему, по которой до сих пор работают многие коммерческие клубы — получение основного дохода с продажи столов. Я в «Шамбале» занимался в основном техническими моментами. Продажей столов, привлечением гостей и продвижением клуба занимался Синиша с Мишей Козловым, я в это особо не лез, у них без меня отлично получалось. После очень успешного лета 2002 года была тяжелая с точки зрения финансов зима, когда нам пришлось с огромной террасы опять пере­меститься в маленькое пространство клуба. А вторая терраса лета-2003 оказалась даже успешней первой. Я понял, что можно делать сезонный, коммерчески успешный проект, арендовав помещение буквально на несколько месяцев. И мы стали строить «Зиму».
Петр Левинский

Петр Левинский

тогда: диджей, резидент клуба, сейчас: радиоведущий «Серебряного дождя», диджей

«Как-то там из-за вертушек попросили Леди Мисс Кир (диджей, быв­шая солистка группы Deee-Lite. — БГ), и, видимо, оттуда по­шла мода выгонять диджеев — Горобий с тех пор це­лую толпу выгнал. У него в клубах заезжие гости могли играть минут по двадцать. Не понравилось — следующий трек давай».
Синиша Лазаревич

Синиша Лазаревич

тогда: промоутер «Шамбалы», сейчас: арт-директор Maxim Bar

«В «Шамбале» меня попросили подправить кое-какие моменты. Скажем, в чилл-ауте, где стояли неудобные скамейки, на которых люди курили кальяны, я поставил диваны, и мы назвали это не чилл-аутом, а ВИП-ложей, где люди с большим удовольствием тратили деньги. Условно говоря, я стал делать места, которые можно было бы продавать. «Шамбала» была не просто дискотекой, а настоящей творческой мастерской. Питерские «Речники» делали нам инсталляции и крутые перформансы. У нас были и цирковые номера: помню, как-то на сцену раньше времени вышла слониха и, увидев гору арбузов и много зрителей, так обрадовалась, что стала одна, без помощи дрессировщика и на голове стоять, и на одной ноге, и показывать буквально все цирковые номера, которые выучила с детства».
Роман Грузов

Роман Грузов

тогда: член питерской арт-группы «Речники», участвовал в оформлении клуба, сейчас: журналист и путешественник

«Леша Горобий тогда строил Jet Set, стройка затягивалась, и во время очередной паузы он решил по-быстрому сделать мини-проект на Кузнецком Мосту. Именно я подбил его поехать в Индию, накупить там всего и оформить клуб. Он взял с собой Свету Виккерс, бывшую хозяйку «Эрмитажа», у которой всегда был очень хороший вкус, и мы поехали.
Причем я-то в Индии уже был и очень любил Дели, а Леша не то что в Индии, вообще в Азии никогда не был. Но, как ни странно, никакого культурного шока он не испытал вовсе. Пыль, грязь, крысы — и среди всего этого, даже не поворачивая голову на драки слонов, шагает выбирать раковины в клуб идеально выбритый, ак­куратный Леша в белых перчатках, которые он купил в первый же день. Похож он был на Кролика из Алисы.
Ни я, ни Света, ни Леша друг друга толком не знали, а с собой мы взяли налом 50 тысяч долларов в полиэтиленовом пакете, так что в первую ночь мы все трое спали вполглаза, как в фильме «Трейнспоттинг». В Дели моего приятеля на следующий год зарезали за тысячу — то есть это было ре­ально опасное дело. Планировалось, что мы приедем недельки на две, и только я, уже немного знавший Индию, понимал, что это нереально. Но я рассчитывал, что мы уложимся хотя бы в месяц. В результате мы провели там три, причем под конец я просто снял комнату на рынке в Дели и жил там. Мы забирались в какие-то не­вероятные места, в страшные мусульманские кварталы, какие-то шудры нас во­дили на фабрики по производству фальшивого антиквариата, в общем, я стал экспертом по рынкам Дели. Кончилось все совсем уж невероятно — в последний день, за три часа до отправки самолета, несовершеннолетний индус, который был за рулем грузовика, со всем тем, что мы на­шли — 10 тонн всяких Будд и резных скамеек, — наехал на машину владельца гостиницы, страшно испугался и уехал с места происшествия в никуда. Мы с Ле­шей вскочили в такси и носились по Старому Дели в его поисках — сшибая лотки с фруктами, давя каких-то кур, в общем, классическая киношная погоня. И мы его догнали. Выбросили из-за руля и помчались в аэропорт.
Я до сих пор считаю, что «Шамбала» была оформлена очень круто. По сути, это был первый восточный — не среднеазиатский — клуб в москве, предвосхитивший моду на ориентальные заведения. В нем был продуман каждый миллиметр — консоли из буддистского храма с резными демонами, мусульманские вышивки се­ребром по бархату, резные столы и стулья, столы, сделанные из старинных индийских дверей —мы их купили штук десять, а самые старые инсталлировали прямо на входе, с петлями и засовами. Светильники цветного стекла. Кафель с изображениями индуистских богов — мы везли его ящиками. Фольга, которой оформляют сикхские церкви. И даже какие-то детали мечетей — впрочем, их в результате использовать побоялись, и они теперь украшают мою квартиру.
Еще я помог оформить двор — это ведь был двор Моспроекта, и их директор сказал, что его можно использовать только по ночам, а днем — пусть будет обычный двор с парковкой. Так что мы сделали саморазворачивающийся клуб-террасу, который можно было собрать и разобрать за два часа. Дастархан поднимался на ле­бедках, ковры скручивались и прятались в стены, бар выезжал на колесиках и так далее.
Непосредственным результатом всего этого стало то, что Леша отправил меня на несколько месяцев в Париж — выпи­сывать в Москву самых модных диджеев. Я ходил по самым гламурным клубам того времени — вроде Buddha Bar и Hôtel Cos­tes — и выписывал всех, кто нравился. Гонорары тогда в Москве им платили космические, так что скоро все эти знаменитые лаунж-диджеи — вроде Равина и Стефана Помпуньяка — меня страшно зауважали и даже передо мной заискивали, хотя в их клубы меня не пропускал фейсконтроль. Все это было ужасно смешно. В ре­зультате я вернулся из Европы, где жил до этого, обратно в Россию, и устроился клубным обозревателем «Афиши–Петербург» — но это уже совсем другая история».




«Jet Set»  М.Ордынка, 37/1
Первая ласточка начинающейся волны клубной гигантомании: двухэтажное заведение на Малой Ордынке с лифтом, лепниной, колоннами и атлантами. Чуть ли не самая дорогая стройка за всю историю клубной Москвы. Основателями, Алексеем Горобием и Александром Оганезовым, планировалось место с жестким фейсконтролем и тщательно отобранной публикой, но тусовка не пошла, клуб был продан водке «Флагман» и все последующие годы пытался приноровиться к новой моде — на демократичность

Роман Грузов

Роман Грузов

тогда: член питерской арт-группы «Речники», участвовал в оформлении клуба, сейчас: журналист и путешественник

«Мы с «Речниками» устраивали перформансы с разными металлическими конструкциями, а по­путно, поскольку денег все это не приносило, занялись дизайном. Горобию страшно понравилось, как мы сделали питерский клуб «Порт», и в 1999-м он нас сманил в Москву строить Jet Set.
То, что мы там увидели, нас страшно ­по­разило. Это была невероятно дорогая стройка, вкачали туда, думаю, несколько миллионов долларов. Мы были довольно молодыми парнями, к тому же из провинциального Питера, и вдруг оказались в си­туации, когда у нас в подчинении бригада из тридцати рабочих (бригад там было несколько) и абсолютно неограниченные финансы. Сегодня придумал, завтра получаешь 50 тысяч долларов и едешь делать.
Мы придумали сделать в этом подвале на Ордынке киберпанковский дворец. Об­клеили подвал состаренной лепниной — это делала команда белорусских реставраторов, — а потом стали все это разрубать и вставлять стекло и металл. Размах был невероятный. Раньше-то мы побирались по питерским свалкам вторчермета с поддельными письмами из «Ленфильма», а тут Горобий просто купил во Внуково два самолета и дал нам их распилить. Кончилось тем, что в Москве наши заказы стали делать на НПО «Энергия» — это где делали «Бураны». Завод был брошен, а те, кто остались, подхалтуривали заказами для московских рестораторов — делали, например, гигантскую жаровню для «Елок-палок по…». Все они страшно бедствовали, и этот контраст — между брошенным космическим производством и нашей гламурной стройкой — был довольно пугающим.
Чтоб был понятен размах — в Jet Set, например, для диджейского стола сдела­ли отдельный фундамент, независимый от фундамента клуба, — чтобы вертушки не тряслись. А над стойкой — гигантский эквалайзер размером со стену. Входа не было, зато был специальный лифт — он выезжал во дворе из-под земли, как в фильмах про Бонда. Ни по каким по­жарным нормам такой лифт утвердить не могли, поэтому нам его спроектировали немного наклонным — тогда по документам он проходил уже как подъемник, а на него другие нормы. В бар мы вмонтировали конвейер, чтобы бутылки ездили, как в тире, — спроектировал его инженер, который делал двигатели для «Бурана». Планировали даже время от времени вы­кладывать на стойку винтовки. Правда, это так и не заработало — оказалось, что у гостей кружится голова. В барные стулья вмонтировали точнейшие немецкие весы — чтобы можно было наблюдать, сколько ты выпил. Потом Горобий решил, что металла становится слишком много, разрезал клуб пополам стеклом, и во второй половине понаставил резной мебели, ковров и подушек, за которыми мы специально ездили в Индию. Ну и так далее.
Горобий на стройке просто жил — спал в «жигулях» у клуба. Мы, честно говоря, не верили, что все это когда-нибудь от­кроется. Там был вылизан каждый миллиметр, каждый уголок — возможно, поэтому клуб оказался мертворожденным и так, по-моему, и не стал популярным».
Александр Оганезов

Александр Оганезов

тогда: совладелец Jet Set, сейчас: совладелец сети ресторанов «Чайхона №1» и Mi Piace

«Открывая Jet Set, мы хотели просто удивить город. Но не думаю, что это получилось, — и мы были рады, когда через пару лет нашелся покупатель. Понаделали там лепнины безумной, фактически возвели в подвале дворец. Никакой особой концепции у нас не было, мы хотели по максимуму возить иностранных диджеев, в основном французских. Тогда еще это работало. В те времена было такое тупое понятие — «московская туса», тысячи две людей, которые бродили по Москве. Все друг друга знали в лицо и общались в клубах по выходным. Сейчас этого уже нет — все масштабно и клубы большие.
В те времена преобладала публика, ко­торая любила музыку, любила определенных диджеев. А сейчас, мне кажется, всем наплевать, кто играет. Доступ к музыке у всех есть. Вот они и играют: немного попсы, потом русскую песню, потом еще чего-то, взяли-скатали — и в итоге у всех одно и то же. А раньше все всё знали — Диггер играет трэш, а Коля — совсем другое, а Лупин играет вместе с Колей. Или вспомним диджея Листа, я его нанимал одно время. Это был просто чувак, игравший какую-то странную музыку. Помню, он пришел ко мне в наряде «харе Кришна», жил он где-то за городом, у него даже не было телефона, играл какой-то полусонный эмбиент. А сейчас он стал очень коммерческим, играет модную музыку и ходит в папахе генерала. Сейчас все иначе».





«Город»  Шмитовский пр., 1, сейчас — Ст.Басманная, 20/13
Сразу стал фактически единственным демократичным техно-клубом в городе. Формально клубов «Город» было два (первый проработал с 2001-го до 2003-го, второй — с 2005-го до января 2009-го), но для многих это один клуб, просто поменявший место дислокации. В середине нулевых это было единственное место в Москве, где выступали суперзвезды техно-музыки в диапазоне от Лорана Гарнье и Ричи Хоутина до группы Hardfloor и дуэта Âme

Коля Буду

Коля Буду

тогда: арт-директор клуба, сейчас: промоутер

«Я пришел через 9 месяцев после открытия клуба, и клуб уже тогда умирал. Когда мы 1 сентября 2001 го­да приехали с «Казантипа», то просто растерялись — в баре нет алкоголя, потому что его не на что купить. Кругом долги поставщикам и ощущение полного апокалипсиса. Все кончилось тем, что в декабре нас всех уволили. Но потом случился по­жар на студенческой вечеринке, нас вернули обратно — и неожиданно за­работала идея с техно.
Старый «Город» закрылся 23 марта 2003 года, и перед закрытием все, кто имел к нему хоть какое-то отношение, собрались и пообещали больше никаких «Городов» не открывать. Ну, продержались мы до 2005-го. Второй «Город» мы открыли на 20 тысяч долларов. Это удивительная сумма, и на эту сумму мы что смогли, то и сделали. Какое нашли помещение, в то и въехали. Стараться с оформлением особо не хотелось, поскольку те интерьеры, которые обычно получались при наличии денег, отпугивали тех, кто любит музыку. Впрочем, денег на интерьеры у нас все равно не было. Это никого не смущало, смущали другие моменты — то крыша протечет, то звук сломается. И само здание было предназначено под снос — когда мы в него въезжали, ему оставалось жить два года. Но каждый год дату сноса переносили. А ведь известно, что клубы, которые работают в зданиях под снос, обычно живут долго. И здание-то ведь так и стоит до сих пор».





«Марика»  Петровка, 21, стр. 1
Одно из первых перестроечных частных кафе в 1990-е превратилось в место, где тусовались комсомольцы, мажоры, бандиты и веселые девушки. В нулевые «Марика» открылась заново — именно здесь началась карьера устроителя r’n’b-вечеринок, бывшего бэк-вокалиста Децла Тимура Юнусова по кличке Тимати. Позже «Марика» попытается устраивать джазовые вечера и бесславно закроется в 2005-м

Павел «Pashu» Курьянов

Павел «Pashu» Курьянов

гендиректор лейбла Black Star, промоутер и фейсконтроль клубных проектов Тимати

«В зале были только наши ровесники или чуть старше — 17–24 года, в основном дети богатых родителей, многие с известными именами. Клубов тогда в городе было очень мало, и всем это было в диковинку. Пати мы де­лали по средам, их многие помнят до сих пор. Зевак не было, 70% людей друг друга знали и приходили потанцевать и покуражиться — никто там головой не вертел и не искал, кого бы снять. Только изредка залетали мужички, знавшие, что у нас всегда очень много красивых веселых девочек. В остальном все было строго на музыке. Дальше были «Мост» и B-Club, а потом все пошло не так: клубов стало больше, атмосфера — хуже, все это переросло в бизнес и совсем перестало нас интересовать».
 
/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/2000.png 2000

/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/2002_2003.png 2002-2003







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter