Атлас
Войти  

Также по теме

История московских клубов

Двадцать с лишним лет клубы были важной частью городского пейзажа — в них ходили все: школьники и олигархи, бандиты и поэты, фрики и депутаты Госдумы. БГ поговорил с владельцами, диджеями, промоутерами и завсегдатаями и составил историю московской клубной жизни — от «Третьего пути» до Gipsy


  • 670187
первая глава первая глава
Предыстория: восьмидесятые Предыстория: восьмидесятые
1991 1991
1992 1992
1993 1993
1994 1994
1995 1995
1996 1996
1997 1997
МАСКИ-ШОУ МАСКИ-ШОУ
1998 1998
1999 1999
2000 2000
2001 2001
2002-2003 2002-2003
2004 2004
2005 2005
2006 2006
2007 2007
2008 2008
2009–2012 2009–2012
P.S. P.S.
2007



На «Красном Октябре» открывается клуб «Рай», где все достижения гламурной клубной индустрии — аренда лож, фейсконтроль, золото, гимнасты, конфетти, нанятые девушки — доведены до почти абсурдного предела. За вечер в «Раю», «Дягилеве», «Опере» и схожих заведениях сгорает бюджет небольшого дотационного региона. Уже появляются места для уставших тусовщиков с деньгами — The Most и Soho Rooms: вечеринки в них — вовсе не главное; Soho Rooms и вовсе похож на чужой особняк, с библиотекой и камином. А на Мясницкой буддисты-­меломаны открывают клуб-кафе «Шанти», где можно слушать техно и спасаться от грязной энергии денег под сенью индуистских божеств

«Рай»  Болотная наб., 9
Один из самых ярких образчиков «путинского гламура», открытый на территории бывшей шоколадной фабрики «Красный октябрь». В лучшие времена «Рай» был настоящим клубным Диснейлендом и трещал по швам от акробатов, позолоты и денег, которые спускали здесь на аренду столов и лож владельцы заводов, фабрик и депутатских удостоверений. Людей, которые хотя бы теоретически могли позволить себе поход в «Рай», работники клуба вычисляли по всей Москве и обрабатывали с невиданной силой. После кризиса позолота облупилась, и пускать в «Рай» стали всех подряд. В 2012 году клуб закрылся, но немедленно открылся снова — под названием Icon

Андреас

Андреас

тогда: генеральный промоутер, совладелец клуба «Рай», сейчас: генеральный промоутер, совладелец клуба Icon и ресторана «Гюго»

«Мы были первопроходцами на «Красном Октябре» — фабрика потихоньку переезжала за город, арендаторов еще не было, кризиса не ждали, в воздухе стоял устойчивый аромат шоколада.
В проект вложили не один миллион дол­ларов и за полгода построили нечто большее чем клуб. «Рай» был цирком, спектаклем и мюзиклом — с отдельным баром и лучшей в городе концертной площадкой, которая помогла нам выжить в кризис. За пять с половиной лет существования ни один клубный проект не был настолько коммерчески успешен — ну, может, Gipsy сравнимые деньги сейчас зараба­тывает.
Фактически у нас был один серьезный конкурент — «Дягилев». Гостям в «Дягилеве» внушали, что в «Рай» ходить не надо, что это отстой, они даже выпускали свою газету, где называли нас «Раем-сараем». А мы брали креативом и еженедельным привозом голливудских звезд. У нас побывали диджеи с Ибицы, Памела Андерсон, Кармен Электра, Милла Йовович, Люк Бессон, Мишель Родригес и т.д. Кроме того, мы использовали все доступные технологии оповещения — персональный обзвон гостей, СМС-рассылки, объезды офисов и личные приглашения. Были клиенты, которые выкупали ложи на год или два, причем платили вперед. За многими клиентами в клуб стали ходить их дети. «Рай» закрылся, потому что у нас возникла проблема с продлением аренды, к тому же из­начальная концепция морально устарела. Мы планировали переезд на новое место, но в итоге сделали ребрендинг и остались — под новым названием Icon».
Дмитрий Шаля

Дмитрий Шаля

тогда: пиар-директор «Рая», сейчас: главный редактор журнала «Не спать!»

«Андреас с инвесторами вовремя раскусили правильную фишку построения в Москве успешного клубного бизнеса. Денег у людей тогда было дофига, и необходимо было их где-то демонстрировать. Схема была следующая: с понедельника начиналось же­сткое давление на потенциальных гостей звонками и СМС-рассылкой — вроде «До­рогой Ашот Арамович, у нас в пятницу лучшая в мире вечеринка «Только рай, только секс», будет знаменитый диджей такой-то, телки, бассейн, в котором плещется олимпийская сборная по синхронному плаванию, бегущая строка «Поздравляю Ашота Арамовича с днем рождения», а за столиком с бутылкой шампанского вальяжно будете сидеть вы, Ашот Арамович, весь в Dolce & Gabbana. Приходите, будет весело. Вы какой стол берете?». Дальше все по прейскуранту. Столики, или «лузы», на четверых около танцпольного бара — самое говно — стоили 20 тысяч рублей де­позита. А самый шик — ложи, названные именами греческих богов: ты сидишь в ложе «Зевс», и все видят, что ты тысяч 200 отдал, чтобы иметь лучший вид на бассейн с синхронистками. А в какой-то мо­мент над тобой еще конфетти взрывается, светит прожектор, вокруг крутится Андреас, весь в блестках, — шик, красота.
Бизнес-модель «Рая» была в том, что при продаже 60% «луз» на вечеринку клуб уже был в плюсе и мог пускать конфетти в лю­бых количествах. Плюс спонсорские и рекламные деньги. А дальше нужно было просто каждую ночь обеспечивать танцпол человеческим материалом — и не важно, пил этот материал или просто танцевал, поскольку прибыль обеспечивала продажа столиков. Важно, чтобы Ашот Арамович смотрел из ложи на танцпол и понимал, что он — супер-ВИП и король мира, сидит за столом, а там какие-то ушлепки мельтешат.
Впрочем, качество «человеческого ма­териала» тоже имело значение, поэтому фейсконтроль достаточно жестко отсеивал посетителей. Чтобы попасть в «Рай», ты должен был либо очень хорошо выглядеть — сиськи, шпильки и леопардовое платье, — либо должен был зайти через ВИП-вход, внеся депозит.
Надо признать, в «Раю» не жалели денег на шоу, конфетти и пиротехнику — Андреас и его команда понимали, что люди за столиками должны на что-то смотреть, и по-честному делали Диснейленд для взрослых. Там безостановочно что-то взрывалось, крутилось, плясало и ухало, воздушные гимнасты прыгали под потолком и т.п.
Эта система рухнула, когда поползли вниз цены на нефть: богатеи поняли, что светиться уже не комильфо, да и пялиться на пловчих надоело. «Лузы» перестали продаваться несмотря ни на какие обзвоны. Тогда «Рай» переориентировался и стал работать на танцпол — опустили цены в баре и повысили проходимость: за ночь в клубе бывало по 2 тысячи человек. Клуб продолжил за­рабатывать, но это уже был конец эпохи московского ­гламура, которую даже не­множко жалко: это было хоть и очень глупо, но реально дорого».






«А самый шик — ложи, названные именами греческих богов: ты сидишь в ложе «Зевс», и все видят, что ты тысяч 200 отдал, чтобы иметь лучший вид на бассейн с синхронистками»

«The Most»  Кузнецкий Мост, 6/3
Клуб-ресторан «Мост», о котором было известно, что один из совладельцев — Александр Мамут, отдыхают в нем олигархи, а на входе жесточайший, даже по московским меркам, фейсконтроль, считался одним из самых недоступных московских клубов. Впрочем, флер недоступности вскоре срабатывать перестал, в течение 2008–2009 годов клуб несколько раз открывался и закрывался и в конце концов стал просто рестораном

Георгий Петрушин

Георгий Петрушин

совладелец агентства Zeppelin Production

«Нас в «Мост» пригласила Рита Митрофанова, когда ресторан уже работал несколько месяцев, а клуб вот-вот должен был запуститься. Мы пришли в августе, открылись в октябре и работали до мая 2008-го.
Клуб был очень красив, но неудобен ­эргономически. Есть, условно говоря, «современные» клубы и есть «старые». Современные заточены на то, чтобы каждый сантиметр площади приносил деньги, а старые — они были больше про атмосферу. Питерский дизайнер Леша Хаас, который делал The Most, строил «старый» клуб, с большим танцполом, а в современном клубе танцпола может вообще не быть. Так что мы должны были выжать из старого проекта современные деньги — сложная задача.
Не без гордости можем сказать, что по­сле того, как Александр Мамут решил не продлевать с нами контракт, клуб уже через несколько месяцев был забыт московской публикой, что в очередной раз доказало, что управлять клубом должны профессионалы, понимающие сложный механизм успеха и популярности. Невозможно клонировать клубы и переносить одну и ту же идею с места на место. Формулы успеха для клубов нет, как нет и видимой логики — на успех не влияют ни расположение, ни цены, ни приятный персонал. Нельзя просто продать все столы за деньги, люди будут грустные сидеть.
А у нас были очень посещаемые выходные, отличная репутация у ресторана, мы делали диджей-сет Пэрис Хилтон, рок-н-ролльные вечеринки по четвергам. Мы рассчитывали на взрослую публику, и музыка у нас была соответствующая: человеку за сорок тяжело долго слушать 140 ударов в минуту или дабстеп. Я-то за долгие годы вообще устал от музыки. Поэтому у нас начали развивать мэшап — сейчас такое играет по всему городу. И мы сделали так, чтобы в клуб приходили достаточно рано. Раздражает, когда в клуб приходят в три ночи, хочется спросить: а что вы делали до трех часов?
Миф о недоступности клуба — это скорее следствие амбиций владельцев. «Мост» — не гигантский, и мы просто физически не могли пустить всех желающих. Нам пришлось поменять трех-четырех фейс­контрольщиков — они в какой-то момент, увы, начинают одуревать от собственной значимости. Например, не хотели впускать с Полиной Дерипаской двух англичан, потому что те были в кедах. После того как мне позвонили от Мамута, пришлось фейс­контрольщику достаточно внятно объяс­нить, куда я ему эти кеды затолкаю.
Мне, честно говоря, не нравится, как работает фейсконтроль у нас в стране, это «гламурные турникеты». В моем понимании фейсконтроль не должен пропускать людей бандитской внешности или слишком агрессивного поведения, все остальное — от лукавого. Хороший фейсконтрольщик, в том числе небезызвестный Паша Фейс­контроль, в какой-то момент мог и владельцам клуба сказать: «Я этих людей не пущу». То есть если вы ему доверяете и платите зарплату, то принимаете его правила игры. Но мы в такую демокра­тичную вертикаль управления клубом не верили, фейсконтролю не доверяли — и оказались правы».





«Soho Rooms»  Саввинcкая наб, 12, стр. 8
Двухэтажный особняк с библиотекой, который к концу нулевых станет главным гламурным клубом Москвы

Олег Перецман

Олег Перецман

диджей, резидент клуба

«За всем пафосом и блеском стоят действительно серьезные капиталовложения. Люстры Swarovski, барные стойки из мрамора и они­кса, повар в свое время кормил самого сэра Чарлза. Берлускони к нам приезжал раз пять, любовался на роскошных посетительниц. В ВИП-зоне, где библиотека с камином, висят фотографии знаменитостей, посетивших клуб: Мадонна, Сил, Крейг Дэвид, Фил Донахью — очень много кто, всех не перечислишь».





«Шанти»  Мясницкий пр., 2/1
Азиатский ресторан с галереей буддистских божеств, чайными церемониями и подвалом, где постоянно проходят вечеринки, причем одинаково хороши и вечеринки, и еда

/media/upload/images/magazine/309/faces/border_840_blue.jpg

Александр Моисеев

соучредитель клуба

«Десять лет назад, в эпоху жесткого техно и прогрессив-хауса, нам хотелось создать место для приятных людей и единомышленников. Но не андеграунд. И быть кэш-машиной и модным клубом нам тоже не хотелось. Всем же понятно, что нужно, чтобы заработать денег в Москве. Мы тогда с моим товарищем Олегом Бацких сильно увлеклись буддизмом, чувствовали, что все вокруг — большая разводка, и не хотели с этим мириться. Тут нужен баланс: с одной стороны, деньги нужны, но с другой — они несут негативную энергию. В общем, мы построили ресторан с азиатской кухней, пригласив поваров из Вьетнама и Индии, чтобы люди имели возможность не есть мяса, и стали устраивать вечерние мероприятия с электронной музыкой. Почти одновременно появилась галерея со статуями буддийских божеств с Тибета, освященная представителями далай-ламы в России. Эта комната — наш охранник. Во время ремонта нашли замурованный подвал и стали устраивать там выступления серьезных гастролеров, от Банко де Гайя до Мэттью Херберта, — не просто вечеринки, а некое таинство типа меди­тации тибетских монахов».
 
/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/2006.png 2006

/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/2008.png 2008







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter