Атлас
Войти  

Также по теме

История московских клубов

Двадцать с лишним лет клубы были важной частью городского пейзажа — в них ходили все: школьники и олигархи, бандиты и поэты, фрики и депутаты Госдумы. БГ поговорил с владельцами, диджеями, промоутерами и завсегдатаями и составил историю московской клубной жизни — от «Третьего пути» до Gipsy


  • 670206
первая глава первая глава
Предыстория: восьмидесятые Предыстория: восьмидесятые
1991 1991
1992 1992
1993 1993
1994 1994
1995 1995
1996 1996
1997 1997
МАСКИ-ШОУ МАСКИ-ШОУ
1998 1998
1999 1999
2000 2000
2001 2001
2002-2003 2002-2003
2004 2004
2005 2005
2006 2006
2007 2007
2008 2008
2009–2012 2009–2012
P.S. P.S.
1992



Бум больших дискотек: открываются «Мастер», «Джамп» и «У ЛИС’Cа». Там выступают диджеи и популярные артисты вроде «Рондо» и Лады Дэнс. Появляются рок-клубы — Sexton Fo.Z.D. и панковский «Клуб им. Джерри Рубина», существую­щий до сих пор. Главное открытие года — клуб «Эрмитаж»

«Jump» Лужнецкая наб., 24/5 (УСК «Дружба» в «Лужниках»)
На дискотеке в «Лужниках», которой владеет Игорь Селиверстов, будущий продюсер группы «Стрелки», танцуют Лика Стар и Титомир, выступает Алена Свиридова и учатся крутить пластинки диджеи Спайдер, Фиш и Фонарь. Селиверстов внимательно следит, чтобы диджеев не уносило в непонятную для масс музыку — 2unlimited и capella считаются андеграундом и пределом возможного

Диджей Спайдер

Диджей Спайдер

тогда и сейчас: диджей

«Jump был площадкой, на которой смешивалось все, абсолютно разная музыка: Алена Свиридова, «Рондо» и группа «Фомальгаут». За два года своего существования Jump из советской дискотеки превратился в дискотеку нового образца — с современным звуком и лазерами. А мы перешли с катушек на винил. В 1994 году в Jump прошло несколько программ фестиваля «Бритроника» (фестиваль британской электронной музыки. — БГ) — выступал, в частности, Алекс Паттерсон из The Orb и Банко де Гайя. Паттерсон после двух бу­тылок водки играл живьем какой-то эйсид, который у нас тогда вообще никто не понимал. И после этого звукового ужаса встает Банко де Гайя с лазерным шоу и начинает играть свою красивейшую музыку, а потом еще один диджей — просто идеальную. И тут стало понятно, что музыка пришла к какому-то новому знаменателю. Где-то через полгода это поняли абсолютно все. «Бритроника» прошла во всех клубах при абсолютно пустых залах».
Василий Борисов (DJ Magic B)

Василий Борисов (DJ Magic B)

тогда: завсегдатай
сейчас: диджей

«По нынешним меркам Jump сложно считать клубом. Это был спорткомплекс «Дружба», внутри которого располагался танцпол на несколько тысяч человек, с незамысловатым светом, звуком и дизайном. Вокруг танцпола были расставлены пластмассовые столы и стулья — вроде тех, которые сейчас можно увидеть в придорожном кафе. Назвать такой интерьер дизайном язык не повернется, но в те времена ночные дискотеки в Москве можно было буквально по пальцам пересчитать, и над их внутренним убранством никто не заморачивался. Цены за вход и выпивку в баре в Jump были вполне демократичными — в отличие от других ночных заведений, в которых просили от 35 до 70 долларов только за удовольствие посидеть на все тех же пластмассовых стульях.

Публика в Jump собиралась разнообразная — от проституток и «деловых» людей в малиновых пиджаках до модной молодежи и творческой богемы. Вся эта разношерстная толпа умудрялась существовать вполне мирно. Люди в малиновых пиджаках отнюдь не поголовно были бандита­ми — для многих пиджак был чем-то вроде айфона и айпэда.

«Конкретные пацаны» в основном крутились вокруг клуба, изредка прорывались внутрь и устраивали заварухи. Хотя бывали и нервозные ситуации: как-то мы небольшой компанией во главе с диджеем Фонарем возвращались утром из клуба, и тут к нам подлетает такси с двумя ти­пичными «беспредельщиками-гастролерами» той поры — беззубые рты, серые лица, героиновые глаза и тренировочные штаны с оттопыренными из-за оружия карманами. Смысл вполне серьезного наезда был в том, что Фонарев запретил охране клуба их впускать. Но то ли нас было много, то ли мы талантливо делали вид, что ничего не боимся, — но в итоге они сели обратно в свое такси и уехали».

«Эрмитаж» Каретный Ряд, 3, Сад «Эрмитаж»
Богемный клуб художницы Светы Виккерс, где можно было встретить всех — от физиков и священников до актеров и бандитов. Сразу после открытия попал на полосы The New York Times. Концерты и костюмированные мероприятия перемежались с вечеринками, на которых крутили только-только появившийся в городе хаус, и масштабными проторейвами в саду
Cвета Виккерс

Cвета Виккерс

тогда: хозяйка клуба
сейчас: художница

«Во времена моей молодости были только кафе «Север» и кафе-подъезд «Парадная». Дома у меня собиралось такое количество народа, что в какой-то момент стало ясно: квартира технически не вмещает всех, и мы с моим другом, известным художником и путешественником Сашей Павленко, решили сделать клуб, сняв по знакомству помещение в саду «Эрмитаж». Первый «Эрмитаж» просуществовал совсем недолго, но буквально за пару месяцев стал настолько популярен, что моя дочь Катя, оказавшись тогда в Америке и открыв The New York Times, увидела там подробный репортаж о нем, с фотографиями целующихся людей авторства Гарика Пинхасова.


Концепция места заключалась в отсутствии концепции: музыку играли любую, пускали всех — и в кроссовках, и босых. Дизайн клуба делала группа «Арт-бл…»: именно они придумали целлофановых светящихся великанов, расставленных по помещению. В общем, какое приходило в голову веселье, такое и устраивали.
Второй «Эрмитаж» — продолжение первого: клуб просто переехал в помещение ресторана «Русалка». В зале на стенах ви­сели мои картины, некоторые из них потом пришлось продать — теперь они висят в резиденции французского посла в Лондоне, а на вырученные деньги мы починили крышу. Еще в зале стояли здоровенные цветные фонари из сада «Эрмитаж».


Ни в первом, ни во втором случае c «Эр­митажем» у меня не было цели срубить бабла. На клубе даже вывески не было! Он делался людьми ради людей — в итоге те, кто тусовался, были круче тех, кто выступал, а те, кто работал, — еще угарнее, чем те, кто тусовался. У нас играли, выступали и выпивали все востребованные и невостребованные диджеи, музыканты, дизайнеры и художники Москвы: братья Полушкины, группа «Север», Андрей Бартенев, «Цветы», «Комитет охраны тепла», «Аукцыон», Pepsi, «Два самолета», Мамышев-Монро, Петлюра, Лаэртский и «Волосатое стекло», Дэвид Бирн, «Кроссроудз», Мазаев, Сукачев, «Ногу свело», «Либератор», Банко де Гайя, Гера Моралес, «Коперник», Юра Орлов, Маша Цигаль… Маша вообще любила к нам приходить вместе со своим дедушкой. А Влада Монро я наряжала во всякое сподручное, и он шел выступать. Борис Моисеев бывал, любил рисовать сердечки на стенах клуба. Сценарист Александр Миндадзе заглядывал — интересовался, как его дочь время проводит. Один раз пришла некая английская леди, я у нее спрашиваю: «Что вы делаете в этом шалмане?» А она в ответ: «Жду внучку». Еще у нас любил веселиться 80-летний физик Миша. Рассказывал, что дает жене снотворное и смело идет в клуб. Однажды он пришел с другом, тоже немолодым профессором, и, когда Миша стал отплясывать под техно, тот не понял кайфа и ушел. За­глядывал к нам даже батюшка, бывший хиппан, — ходил по клубу с коробочкой, денежки на Оптину пустынь собирал.


Работники «Эрмитажа» — отдельная ис­тория. Одна уборщица, Любовь Андреевна, бывшая цирковая артистка, чего стоит. Она наряжалась, танцевала необыкновенные танцы — и во время уборки, и на танцполе в толпе, — пускала мыльные пузыри, со всеми общалась, рассказывала истории, иногда даже проносила меня на руках, со стаканами в подоле, до бара — уникум! И все ее любили».

Володя Трапезников

Володя Трапезников

диджей, промоутер

«Про «Эрмитаж» мы прочитали в 1993-м в The Moscow Times, сидя в «Шемроке» на Новом Арбате — было такое тусовочное место. Вход 10 долларов — нормально, пойдем. За несколько месяцев до этого я вернулся из Бельгии, притащил кучу кассет с разной музыкой — в коробке из-под шоколадных конфет Fazer. В «Эрмитаже» мы предложили свои услуги и стали за бутылку водки «Смирнов» и апельсиновый сок ставить музыку. Назывались «Володя & Арт» — я и мой друг Артем.

Первый «Эрмитаж» продержался одно лето. Во втором были черные стены и ди­джейская будка в виде трибуны, как на пар­тийных собраниях. Нам дали денег, мы купили в Бельгии для клуба вертушки и пластинки и играли уже на виниле — хотя спасали и кассеты. Вечеринки всегда заканчивали Red Hot Chili Peppers и медляком The Doors «The End». А когда ушли из клуба — уезжали в Европу, — то плас­тинки забрали с собой, так бармены «Эр­митажа» догнали нас в Шереметьево, мы подрались, и винил они отобрали».

Катя Виккерс (дочь Светы Виккерс)

Катя Виккерс (дочь Светы Виккерс)

тогда: помощница мамы в «Эрмитаже»
сейчас: солистка «Министерства психо­делики»

«Мы устраивали первые в Москве Хеллоуины, бразильские карна­валы с шикарными костюмами. Провели тату-конвенцию, куда съехались крутые татуировщики со всего мира, и 3 дня нон-стоп делали всем желающим тату. Пати для афророссиян, рок-н-ролл-пати, транс-вечеринки, «рейволю­цию» — все подряд. Однажды сделали праздник в саду, который длился больше суток — 25 часов музыки, фактически первый электронный опен-эйр в центре Мос­квы. У нас, кстати, была первая настоящая школа диджеев, причем бесплатная. Как-то сделали благотворительную вечеринку: в театре рядом с «Эрмитажем» работал мальчик-инвалид, и мы с мамой решили устроить пати для инвалидов. Они все вместе танцевали на колясках и были счастливы. Еще все запомнили праздник 9 Мая — собрались ветераны и общались до вечера, а мы их угощали и чествовали».
Лиля Бабаян

Лиля Бабаян

тогда: официантка в «Эрмитаже» (март-ноябрь 1994 года)
сейчас: фотограф

«Публика была чрезвычайно разношерстная: музыканты, художники, деятели театра, кино, телевидения, байкеры, фрики всех мастей, растаманы, гламурщики (мало), бизнесмены, иностранцы, студенты. Кстати, знакомства с так называемыми бандитами в то время часто воспринимались как романтические. Некоторые из них казались Робин Гудами — ребята прекрасного телосложения, хорошо одевались, сорили деньгами, умели, когда надо, вежливо разговаривать и шутить, ездили на крутых тачках и часто были настоящими красавчиками и джентльменами. У меня был приятель тогда, у которого дома стоял мешок из-под мусора, набитый деньгами: туда просто запускали руку и ехали отдыхать. Помню, как в «Эрмитаже» увидела первый раз мобильный телефон: какой-то мужик его принес — такую огромную трехкилограммовую штуку.
У нас даже кассы в баре не было — стояла коробка из-под бутылок, и туда все работники кидали выручку. Кухни не было, по­суду мыли в раковине за барной стойкой. Там же, в баре, стояла микроволновка, в которой разогревались сосиски и консервированный горошек в пластиковой тарелке — ужин готов».






Sexton Fo.Z.D 1-й Балтийский пер., 6/21, корп. 2
Первый настоящий рок-клуб города — с отличным звуком и музыкантами, выступавшими за железной сеткой. Позже сгорит и много лет спустя заново откроется в Мневниках — как домашний клуб «Ночных волков»
Владимир Чижевский

Владимир Чижевский

тогда: совладелец клуба
сейчас: соорганизатор Пиратской партии России

«Клуб Sexton Fo.Z.D начался со знаменитого кафе «Отрадное», известного как «Отрыжка», где в 1992 году мы с друзьями стали устраивать рок-концерты. История с «От­рыжкой» была шумная — телевидение, постоянные проблемы с местной братвой и милицией — и закончилась трагично: бас-гитариста группы «Монгол Шуудан» зарезали перед входом в кафе местные гопники. Потом мы обосновались на бывшей Каляевской улице, и один из жильцов, какой-то там депутат, просто чтобы мы не шумели под окнами, взял и абсолютно бесплатно отдал нам помещение на Балтийской. Ночью тогда не работало вообще ничего: клубов еще не было, а немногочисленные рестораны закрывались уже в 23.00. За пару месяцев сделали ремонт, сколотили барные стойки из досок, купили ковролин где-то в Люберцах, а стены нам расписал известный художник и та­туировщик Маврик».
Олег Абрамов

Олег Абрамов

тогда: совладелец клуба
сейчас: литератор и сценарист

«Вопреки всеобщему заблуждению железная сетка защищала от публики не музыкантов, а ап­паратуру. Звук там был реально очень и очень хороший. Публика — взрослая: музыканты, творческие персонажи, «Ночные волки», которые имели долю в клубе, и неизменный атрибут той эпохи — политики, банкиры и бандиты. Как-то на сцену вышел Жириновский и стал мериться своими татуировками с одним из «Волков».
Выступали у нас все более-менее известные артисты — от Мамонова и Никольского до «Ногу свело» и каких-то европейских команд. Днем клуб работал как ресторан, в меню входили очень недорогие сосиски гриль, пиво и водка. С хорошим алкоголем тогда в Москве были проблемы, поэтому виски мы доставали при помощи «Ночных волков», через дьюти-фри, а иногда хорошие сигареты и напитки привозили нам бандиты.
Мы одними из первых ввели клубные карты, которые давали право на бесплатный проход на концерты и привилегии типа мини-сейфа за кулисами, в которых некоторые держали стакан водки, а некоторые — пистолеты и даже гранаты. Карта номер 1 была у Александра Ф.Скляра — завсегдатая и почетного президента. Так как в нашем клубе иногда находилось сразу несколько воров в законе, никаких проблем с криминалом не было.

В январе 1995-го Sexton Fo.Z.D сгорел: фирма, которая находилась над нами, устроила поджог, чтобы решить свои проблемы с налоговой. Сил, чтобы все начинать заново, у нас уже не было. А тот Sexton, который работает сейчас в Мневниках, открыли «Ночные волки».

 
/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/1991.png 1991

/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/1993.png 1993







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter