Атлас
Войти  

Также по теме

История московских клубов

Двадцать с лишним лет клубы были важной частью городского пейзажа — в них ходили все: школьники и олигархи, бандиты и поэты, фрики и депутаты Госдумы. БГ поговорил с владельцами, диджеями, промоутерами и завсегдатаями и составил историю московской клубной жизни — от «Третьего пути» до Gipsy


  • 670180
первая глава первая глава
Предыстория: восьмидесятые Предыстория: восьмидесятые
1991 1991
1992 1992
1993 1993
1994 1994
1995 1995
1996 1996
1997 1997
МАСКИ-ШОУ МАСКИ-ШОУ
1998 1998
1999 1999
2000 2000
2001 2001
2002-2003 2002-2003
2004 2004
2005 2005
2006 2006
2007 2007
2008 2008
2009–2012 2009–2012
P.S. P.S.
1997



Московские югославы открывают светское «Джаз-кафе», а на Китай-городе появляется «Пропаганда» — самая долгоиграющая и последовательная дискотека Москвы

«Джаз-кафе»  Б.Ордынка, 27/6
«Джаз-кафе», набитое самыми красивыми людьми города, становится первым по-настоящему светским местом Москвы; благодаря ему восходит звезда Синиши Лазаревича, жовиального устроителя светских вечеринок

Синиша Лазаревич

Синиша Лазаревич

тогда: промоутер «Джаз-кафе», сейчас: арт-директор Maxim Bar

«Джаз-кафе» открыли летом 1997 года мои друзья-земляки — Дэн и Брано. У них к тому моменту уже был и ресторан «011», и одноименная дискотека, и им хотелось нащупать какой-то промежуточный формат. «Джаз-кафе» так назвали, потому что это был подвал эстрадно-джазового колледжа и днем здесь репетировали их студенты. Мы хотели, как и все люди, которые занимаются ночными заведениями, чтобы к нам приходили как можно раньше и уходили как можно позже. Поэтому поначалу формат ночного клабинга совмещали с вечерами живой джазовой музыки.

Поначалу мы пробовали работать каждый день, но потом оставили только самые посещаемые дни — четверг, пятницу и субботу. Уже к весне 1998-го у нас сложилась своя постоянная публика. Никаких иностранных диджеев в «Джаз-кафе» не привозили, обходились местными силами. В то время модная музыка была еще труднодоступна, диджеям приходилось инвестировать большие деньги в пластинки, летать за ними куда-нибудь в Лондон, поэтому и гонорары были немаленькие. Диджеи тогда были очень мощными фигурами. Все те, кто играл в «Джаз-кафе», и сейчас остаются очень востребованными: Лист, Коля, Кубиков.

Как ни странно, «Джаз-кафе» было первым в Москве ночным клубом, где можно было тусить на улице: в первое лето был освоен маленький дворик, на второе уже открыли большую террасу. Мы все время придумывали тематические вечеринки, причем поначалу бюджеты были крохотные — поэтому на первый Хеллоуин мы просто купили сто куриц, подвесили под потолок, облили кетчупом и подставили под них железные мисочки, куда кетчуп стекал, как кровь. Выглядело это очень убедительно. С утра курицы, конечно, немного попахивали, но не было ни одной, которая ушла в мусорное ведро, — все разобрали гости. Была гениальная вечеринка, на которую приехали конкурсанты со всей страны, желающие работать в фэшн-индустрии вместе с Огненной Леди: весь клуб заставили швейными машинками, соискателей приковали к ним цепями, как рабов, и они должны были за несколько часов сшить для Огненной Леди лучший наряд.

Потом у нас появились рекламодатели, которые стали нам помогать: у «Джаз-кафе» был первый в России спонсорский бюджет от Bacardi — Martini и Hennessy. Дворик училища был фактически отдельным патио — мы сконструировали большие ширмы на колесах, и с их помощью можно было менять облик двора до неузнаваемости. «Джаз-кафе» было очень светским местом, где все искрилось. И ориентировалось оно не только на музыку (как, например, «Птюч», который был междусобойчиком для модников), а прежде всего на общение.

Закрылся клуб в 1999 году. Последнюю вечеринку спонсировал Converse, который только появился в Москве, — этим тоже занимались мои земляки, дистрибьюторы Nike в России. В Сербии степень модности человека во многом определяется тем, сколько у него пар Converse. Мне говорили, что в России обувь дарить не принято, вроде как есть такая примета: тот, кому даришь обувь, от тебя потом уходит. Но я все равно решился — взял тысячу пар Converse и раздал их в виде приглашений в специально сшитых льняных мешках. Но только по одному кеду — за вторым надо было прийти в клуб и отыскать среди кучи свой. Успех превзошел ожидания. Вечеринка была в четверг, а на следующий день до открытия клуба пришел ОМОН и жестко нас прессанул: сказал, что у нас есть пятнадцать минут, чтобы по-тихому и навсегда уйти. Видимо, стоит иногда прислушиваться к народной мудрости».

«Пропаганда»  Б.Златоустинский пер., 7
Клуб-долгожитель, который задумывался как форпорст богемной жизни бывшими сотрудниками «Белого таракана» и «Кризиса жанра», но превратился в кафе-клуб со стабильным качеством еды и электронной музыки по вечерам. «четверги Санчеса» вскоре превращаются в самые популярные вечеринки города

Сергей Санчес-Перес (DJ Санчес)

Сергей Санчес-Перес (DJ Санчес)

тогда: диджей, резидент клубов «Остров сокровищ», «Луч» и «Релакс», сейчас: диджей, резидент «Четвергов Санчеса» (с 1998 года)

«Поначалу место было совершенно немодным — такое арт-заведение. Электронная музыка там не звучала, и вообще владельцы «Пропаганды» действовали очень осторожно. На моей первой вечеринке народу было немного. Тусовка копилась постепенно, и я стал играть все дольше: сперва по четыре часа, потом — всю ночь, и мне стал помогать диджей Сапунов и другие ребята. Пик наступил во времена управления «Пропагандой» Франческой Кенти — бывшей сотрудницей Британского совета. С ее помощью и на деньги сигаретных спонсоров у нас каждый четверг выступал привозной диджей. Когда «Четвергам Санчеса» исполнилось 10 лет, я сгоряча решил уходить. Но потом все-таки передумал. Иметь свою резиденцию, свой дом… Об этом же каждый диджей мечтает!

В девяностые было гораздо больше экспатов — сейчас такого нет. Им нравилось, что «Пропка» обладала абсолютно демократичным интернациональным духом, без рейверско-наркоманской ауры. Она и ночью оставалась кафе, только с электронной музыкой. Ко мне, естественно, по­стоянно подходили люди с вопросами, где чего достать, но в «Пропаганде» не было дилеров, и за людьми в неадекватных со­стояниях следила охрана.

Было смешно как-то в конце 1990-х увидеть в толпе танцующих Бориса Моисеева. Причем у него была повязка, как будто болит зуб — чтобы не узнали».

Борис Романов (DJ Onlee)

Борис Романов (DJ Onlee)

тогда: владелец магазина Onlee, промоутер «Пропаганды» (с 1998 года), затем арт-дирек­тор клуба (2000–2005), сейчас: промоутер субботних вечеринок «Origin», занимается букингом артистов для «Четвергов Санчеса»

«Появился я в «Пропке» через год после открытия, мне она показалась очень уютной. Звучал там то­гда джаз и рок. Мы устроили вечеринку, и хозяева увидели, как это место меняется от электронной музыки. Кирилл Салдадзе (совладелец. — БГ) отдал нам четверг, не самый прайм-тайм, а я позвал хедлайнером Санчеса.
В начале 2000-х «Пропаганда» была, на­верное, главным московским местом, и встретить там было можно кого угодно. Для меня самым большим удивлением стал Пол Окенфолд, который во время своего первого приезда в Москву час изумленно смотрел на происходящее. Приятно было увидеть на танцполе внука Сергея Прокофьева, Габриэля.

«Пропаганда» никогда не чувствовала конкуренции со стороны других клубов — вообще, мне кажется, от нашего существования выигрывал весь город. Ну, а для меня это просто как дом родной».

Кирилл Салдадзе

Кирилл Салдадзе

совладелец «Пропаганды» и «Кафе, ранее известного как «Кризис жанра»

«В «Пропаганде» на первый Но­вый год мы зачем-то решили на­крыть столы и пригласить всех отобедать. Сделали какие-то ду­рацкие посиделки. Но это тоже был по­лезный опыт. Оттолкнувшись от него, на следующий Новый год мы все сделали правильно: стартовали в час ночи с нормальной вечеринки. К Хеллоуину мы всегда относились с пренебрежением, да и вообще эти клубные московские праздники для «Пропаганды» никогда не были ключевыми. Для нас главные события — это дни рождения клуба».





«Луч»  5-й Монетчиковский пер., 5, стр. 3
Отчаянная попытка повторить успех «Птюча» — на том же месте и с теми же героями. Ничего не вышло.

Сергей Сергеев

Сергей Сергеев

тогда: арт-директор «Луча», сейчас: арт-директор Troyka Multispace

«Атмосфера «Птюча» была уникальна, сохранить ее в неизменном виде было невозможно. Время уже ушло. Плюс с владельцами «Луча» было сложно. Был какой-то военный, Владимир. Чеченец Хасан и его племянник Ваха, который выхватывал барменов из-за стойки, вывозил в лес и тряс деньги. Там была синяя комната и зеленая, что-то типа ВИПа. Синяя — маленький бар. И вот планируешь вечеринку для художников, а приходит племянник-чеченец со своими юнцами-м…даками и устраивает там попойку. А у тебя люди приглашены типа Айдан Са­лаховой, тебе неудобно, а сделать ничего нельзя. Много было сложностей.

На вход я стал ставить девочек, совсем светлых, невинных созданий. Потому что им сложнее нахамить и так далее. Времена-то были суровые. Но и хорошие. Бывает, приезжаешь туда во вторник с пятью друзьями, охраннику пакет сока томатного даешь — и до 5 утра вечеринка. А сейчас «Солянку» снять — миллион.
Просуществовал «Луч» год. Там в по­следние три месяца совсем плохо было — денег должны были очень много: диджеям, мне, всем. Два или три месяца мы их пропивали баром. Там были какие-то суммы, я понимал, что денег с владельцев уже не получу, и просто поил пол-Москвы. Все выпили, до копейки, сильно подорвав здоровье. Звук домой забрал. Когда еще какие-то деньги оставались, я мог — это сложно сейчас представить — приехать ночью, забрать кассу и уехать домой. Они говорили: мы тебя убьем, а я им — ну да­вайте, приезжайте. Худенький был, злой».

Игорь Шулинский

Игорь Шулинский

тогда: главный редактор «Птюча» и соучре­дитель клуба «Луч», сейчас: главный редактор Time Out и соучредитель Time Out Bar

«Учредителями должны были стать я и Ваня Салмаксов плюс несколько педов. Пришли гей и лесбиянка, и мы решили сделать на этом месте новый клуб. Нашли инвесторов, но Ваня был очень умный — когда он этих инвесторов увидел, просто тихо слился.

Это была ошибка — нельзя в одну реку войти дважды. Но мы так любили это ме­сто, что думали повторить в тех же стенах ту же атмосферу. Нельзя, клуб — это не стены, это люди, а они изменились. Мы начали сотрудничать с персонажами, которые не понимали того, что мы хотели там де­лать. Я вскоре вышел из проекта, Сергеев остался на какое-то время промоутером. Там были копеечные спонсоры, которые хотели совместить гей-клуб с обычным, как в модных гей-клубах в Нью-Йорке. Но проблема была в том, что геи в России тогда выглядели чудовищно, просто как лохи, и слушали даже не Pet Shop Boys, а Аллу Пугачеву — совместить это с «Птючем» было невозможно».

 
/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/1996.png 1996

/media/upload/images/magazine/309/clubs_years/maski.png МАСКИ-ШОУ







Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter