Атлас
Войти  

Также по теме Взрослые о детстве

Взрослые о детстве: Евгений Асс

Архитектор Евгений Асс — о бабушке, няне, родителях, книгах, друзьях и ненавистных пальцах учительницы музыки

  • 6449
ass.jpg

Об атмосфере в семье

Я помню замечательную атмосферу родительской любви, их замечательных друзей — художников, архитекторов. Помню атмосферу Патриарших прудов и свежей новенькой квартиры, в которую мы въехали, когда я был совсем еще маленьким. В доме всегда царила атмосфера легкой артистической богемности. Это во многом было связано с послевоенной эйфорией, я так думаю, а во-вторых, с определенным кругом людей, из которых происходили мои родители и с которыми они поддерживали отношения. Кроме архитекторов, которых всегда было много в нашем доме, было много и художников, и артистов, которых я помню. Например, замечательная Алиса Ивановна Порет, подруга Хармса и всех обэриутов; Святослав Рихтер, который у нас играл на рояле; Ираклий Андроников... Мне повезло необычайно, я вырос в атмосфере, с одной стороны, веселья, а с другой стороны — высокой культуры.

О бабушке


Одним из главных героев моего детства была бабушка, Александра Николаевна Высокосова, к которой меня вывозили летом. Когда мне было лет пять-шесть, я думал, что бабушкам так и положено жить в деревне. Только когда я уже подрос, через год или два, я понял, что бабушка просто была в ссылке и отбывала она ссылку в довольно глухой деревне Клекотки Рязанской области. Время было довольно тяжелое, 1952–1954 годы, и я там бывал с 1952-го по 1955–1956 каждое лето. Бабушка работала в рязанском Областном туберкулезном диспансере, который тоже практически был местом заключения. Она была военным хирургом, выпускницей Военно-медицинской академии в Петербурге, и участвовала еще в Первой мировой. А потом, в силу своего дворянского происхождения, оказалась на десять лет в лагере — с 1938-го по 1948-й. Эти времена я помню очень хорошо, потому что уже был достаточно сознательным. Бабушка была человеком безупречным — для меня идеал человека и в нравственном, и в интеллектуальном, и в культурном отношении. Она свободно говорила на всех европейских языках, знала наизусть всю русскую поэзию. В молодости ходила в студию Гумилева и была причастна к кругу поэтов Серебряного века. По какому-то душевному порыву она пошла сначала сестрой милосердия на фронт в 1914 году, а потом стала учиться на военного врача, полевого хирурга. Это ей очень помогло в лагере: она там была врачом и спасла жизнь многих людей. Об этом я тоже узнал, живя там, в деревне, потому что к ней приезжали бывшие пациенты. Среди них были и убийцы, и разного рода интеллигенты — я прекрасно помню разговоры на французском на покосившейся терраске дома. Приезжали и страшные мужики, которые ласково называли ее «доктор Саша».
Она меня научила всему, например что «твое плохое настроение неинтересно никому, кроме тебя» или «за столом ты должен помнить, что можешь однажды оказаться на обеде у английской королевы». Недавно я оказался на обеде у датской королевы и, сидя за королевским столом, вспомнил этот замечательный совет
Бабушки и дедушки с папиной стороны погибли во время блокады, дедушка с маминой стороны был расстрелян, а вот бабушка выжила. В 1956 году ей разрешили поселиться в Ленинграде — к тому времени она уже была тяжело больна и почти не вставала, но даже в таком состоянии она успела организовать детский кукольный театр во дворе. И они репетировали у нее дома. Вот такая у меня была замечательная бабушка. Она меня научила всему, например что «твое плохое настроение неинтересно никому, кроме тебя» или «за столом ты должен помнить, что можешь однажды оказаться на обеде у английской королевы». Недавно я оказался на обеде у датской королевы и, сидя за королевским столом, вспомнил этот замечательный совет.

О няне

В детстве была няня — бабуля или баба Оля, которая как раз вывозила меня к бабушке. Это была крестьянская тетка из города Сокаль, Западная Украина, замечательная своими народными мудростями или глупостями. Например, мама говорила: «По радио сказали, что сегодня холодно, надо Женечку одеть потеплее». Она отвечала: «Радива, она на погоду не влияет». Когда она приходила с рынка с мясом, мама спрашивала: «Ты какое мясо купила — баранину или свинину?» Она говорила: «Мяса она мяса и есть». Вообще она отличалась специфическим чувством юмора, и в каком-то смысле роль Арины Родионовны она в моей жизни тоже сыграла. У меня была еще одна нянька, молодая, до нее, но, как рассказывали родители, спуталась с пожарным и ушла. Ей на смену и пришла баба Оля. Потом было еще несколько нянек — даже не нянек, потому что я уже подрос и в няньках не нуждался, а домработниц. Выдающаяся была домработница, которая к нам пришла из семейства Громыко. Она носила шелковый китайский халат и очень возмущалась тем, что у нас дома нет магнитофона и какой-нибудь современной музыки: «Там, где я раньше служила, такую музыку заводили, его зовут Пресли». В доме Громык она слушала Элвиса Пресли и нам доносила об этом.

О профессии

В нашем доме архитекторам принадлежал весь верхний этаж, и все ходили на работу в мастерскую Руднева в третьем подъезде — насквозь из квартиры в квартиру. И большую часть своего детства я провел в мастерской Руднева. Думаю, что выбор профессии был неотвратим, потому что меня завораживали эти архитектурные занятия. Лев Владимирович Руднев проектировал университет, и, по некоторым апокрифическим сведениям, двухлетний, я слепил из пластилина какую-то какашку — и весь московский университет как раз и был сделан по этой модели. Мне приятно думать, что так оно и было, хотя ни проверить, ни опровергнуть это уже невозможно.
Лев Владимирович Руднев проектировал университет, и, по некоторым апокрифическим сведениям, двухлетний, я слепил из пластилина какую-то какашку — и весь московский университет как раз и был сделан по этой модели. Мне приятно думать, что так оно и было, хотя ни проверить, ни опровергнуть это уже невозможно
С рисованием у меня было все замечательно. Я рисовал в разных художественных студиях и школах, и все в один голос говорили: поступай на художественный факультет. Не то чтобы отец уж совсем отговаривал меня от архитектурного, но он хотел, чтобы я стал художником. Я поступал в 1963–1964 году: видимо, архитекторы в это время были так травмированы хрущевским типовым строительством, что отец не видел никакой перспективы в архитектуре и хотел склонить меня в область чистого искусства (хотя в то время и чистое искусство было так себе). Но я все-таки выбрал архитектуру, о чем не жалею. Думаю, в значительной степени на меня повлияла мама, Александра Михайловна Христиани, которая занималась архитектурной критикой и историей архитектуры и написала замечательную книгу «Новейшая архитектура США». Книги, которые были для нее источниками информации, с детства были у меня перед глазами. Я их с интересом смотрел, и мне все ужасно нравилось, так что такие фамилии, как Ле Корбюзье, знал с юных лет. И это тоже обусловило мой выбор.

О друзьях

В детстве я часть лета проводил на даче, и там у меня, естественно, были друзья. Один из них — ныне уже покойный мой любимый друг Андрей Яралов, тоже из архитектурной семьи, с которым мы дружили с трех лет до его смерти десять лет назад. Я был очень близок с ним всю жизнь. А в соседнем доме жил Женя Гринкруг — с ним мы с пяти лет вместе гуляли на Патриарших, и я очень жалею, что они переехали. Этот район сильно преобразился, и моих территориальных друзей раскидало по разным районам. У нас был очень дружный двор — сейчас он заставлен автомобилями, а тогда он был пустой и самый большой в округе. И в него приходили играть в футбол и в разные шумные игры со всей округи. Этот двор на Садово-Кудринской непосредственно смыкается с Патриаршими прудами, поэтому он притягивал ребятишек еще и оттуда.

О неудавшейся музыкальной карьере
Родители пригласили учительницу, и она мне ужасно не понравилась. Я до сих пор помню, что у нее были какие-то удивительно неприятные пальцы. Она сказала: «Наблюдай за моими пальцами». Я наблюдал за ее пальцами — и ничего более отвратительного в жизни я до сих пор не могу вспомнить
Отец хотел, чтобы я был музыкантом. Но с музыкой у меня не завязалось. Родители специально купили рояль, на котором как раз отлично играл Рихтер, мама неплохо играла, а у меня никак не получалось. Родители пригласили учительницу, и она мне ужасно не понравилась. Я до сих пор помню, что у нее были какие-то удивительно неприятные пальцы. Она сказала: «Наблюдай за моими пальцами». Я наблюдал за ее пальцами — и ничего более отвратительного я до сих пор не могу вспомнить. Я наблюдал, наблюдал, мне становилось нехорошо, а когда она быстро ими шевелила, меня начинало мутить. Эта физиологическая деталь совершенно отбила у меня желание заниматься музыкой. Потом, уже в институте, я сначала пытался играть в джазовом ансамбле, потом в рок-ансамбле, но ничего из этого не получилось.

О книгах

Отец был на фронте, мама — в блокадном Ленинграде. Но тут отца вызвали в Москву служить архитектором в министерстве. Из Ленинграда родители собирались очень спешно — у меня даже сохранилась невероятно трогательная бумажка со списком дел, которые надо сделать перед эвакуацией. На сборы было два дня, а потом они должны были по этой знаменитой Дороге жизни как-то выбираться. Количество вещей, которые они могли увезти, было очень ограничено. По рассказам, в Ленинграде у них была замечательная библиотека, и они вывезли некоторое количество любимых и самых важных книг. До сих пор хранятся раритетные букинистические издания футуристов, бесценные книжки, издания Маяковского, Крученых с иллюстрациями Малевича. Было несколько архитектурных книг, в том числе «Образы Венеции», которые в детстве я рассматривал с необычайным волнением. Вообще, Венеция всегда была нашей жизнью, и я всегда знал, что есть такой город. Папа туда так и не попал, хотя стремился всю жизнь. Когда я его навещал в больнице в последний раз, он мне сказал: «Так я и не попал в Венецию». Это был 1987 год. И оказавшись в 95-м в Венеции, я поставил в Сан-Марко свечечку.

О квартире

Одно из самых сильных впечатлений детства — это наша квартира, в которой почти ничего нет. Мы получили квартиру совершенно пустой — мебель потом стала подъезжать. И я помню эту пустую квартиру без книг — после утраты своей библиотеки папа принципиально не хотел собирать книги. И сейчас, смотря на эту захламленную квартиру, я вспоминаю, как мы прекрасно просторно и светло жили.

О вещах детства

Я стараюсь сохранить в квартире обстановку моего детства несмотря на то, что она переполнена вещами. Основная структура расстановки мебели осталась со времен родителей. И для меня очень важно, что пространственно сохраняется все так, как и было. И стол, за которым я работаю, это стол, за которым работал отец. Столовое серебро и посуда тоже в значительной степени с тех времен. Мой прадедушка был камергером императорского двора, и моя мама родилась и жила в Зимнем дворце. Чудом уцелел дедовский фарфор.
Медвежонок, который сейчас стоит у компьютера, так всегда и стоял на столе.

О грустном

В пять лет мне на день рождения подарили велосипед. И случилась какая-то перебранка между мной и бабой Олей — я назвал ее дурой. И родители отобрали у меня велосипед. Я помню, как я страшно убивался и просил прощения, а бабуля этого даже не заметила — она считала такую форму общения нормальной. Но родители простили бы, назови я кого-то из их знакомых дураком, но не обслуживающий персонал. Дворянская честь этого не позволяет. Это было первое оглушительное переживание. И, кстати, отчасти за этот факт мне до сих пор стыдно.

О коммуналках

В школе был совсем другой контингент, нежели дети наших знакомых, жившие в отдельных квартирах. Я впервые столкнулся с коммуналками и страшно их полюбил. Мне было жутко завидно, что они живут такой интересной полноценной жизнью, а я заперт в клетке. Один мой любимый товарищ тогда жил в очень дружной коммуналке: там не было ни одного неприятного человека, все какие-то трудяги, нормальные простые люди, на праздники собирались все вместе. В какой-то крошечной комнатушке собралась вся огромная коммуналка, и было страшно весело. Я все время спрашивал родителей, почему мы не живем так весело, почему мы живем одни, сами по себе. И до какого-то времени я не понимал, почему хорошо жить одним.


 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter