Атлас
Войти  

Также по теме

Что вас так зацепило?

В 17 часов 13 августа на станции Дулево Московской железной дороги подросток прыгнул на вагон электрички, пытаясь зацепиться за него руками, но упал под поезд и попал в больницу с тяжелыми травмами. В последнее время подобные новости появляются постоянно. БГ поговорил с зацеперами и попытался понять, что у них в голове

  • 13038
00.jpg

Ирине Макалкиной шестнадцать. Весной она закончила десятый класс, а летом справила первую годовщину занятий трейнсерфингом — ездой на вагонах. Именно «на», а не «в». 

— Просто увидела в интернете картинки, где люди сидят на электричке, — рассказывает Ира. — Стало интересно. Первый зацеп — это, конечно, страшно. Потом такая езда становится чем-то обыденным. Потому что на крыше электрички и на хвосте нет ни давки, ни контролеров, а самое главное — очень интересна реакция людей, пейзажи, которые тебя окружают во время поездки, ну и чувство какой-то свободы, что ли.

Существует три подвида трейнсерфинга (или зацепинга). Ровесник Ирины, москвич Дмитрий Рижский, обладающий в полтора раза более внушительным стажем, рассказывает о каждом из них:

— Фронт-зацеп — это езда спереди, под носом машиниста, в слепой зоне. Классический зацеп — езда сзади. Руфрайд — езда на крыше поезда. Началось все с того, что мы возвращались с друзьями из «Метрополиса» и увидели трамвай. Друг подбежал и сел на колбасу (на сцепку то есть). Я решил попробовать с ним. Уже через год я забрался на электричку, сам всему учился. Друзья только показывали, как залезать на крышу и фронтить. В метро немного опаснее, там должно быть все под контролем. Для меня, например, метро интереснее, для кого-то электричка, для кого-то товарняк или «Сапсан». Недавно я осуществил свой первый зацеп поезда дальнего следования. Ехал с другом на крыше вагона поезда Тверь–Москва, ощущения пережил незабываемые. Еще никогда не забуду свой первый проезд на крыше в метро: «Таганская»–«Курская» и «Автозаводская»–«Коломенская». Все остальное для меня уже привычное дело. Был момент, когда меня током ударило, и я упал с поезда, когда он набирал ход. Но об этом я рассказывать не буду.
 «Был момент, когда меня током ударило, и я упал с поезда, когда он набирал ход. Но об этом я рассказывать не буду«
Инциденты с участием зацеперов зримо участились в последние полтора года. В феврале прошлого года два 19-летних студента, мчась на крыше метропоезда, столкнулись с трубопроводом и скончались от несовместимых с жизнью переломов основания черепа. Спустя несколько месяцев 15-летний подросток, двигаясь на крыше электропоезда, погиб от удара током на станции Царицыно. При этом трейнсерфинг — занятие не только для тинейджеров. Минувшей зимой с крыши «Сапсана» сорвался 29-летний мужчина, разбившийся насмерть неподалеку от Химок.

— Самой проблемной получилась поездка в Рязань на крыше электропоезда, — вспоминает еще один зацепер, пятнадцатилетний Вадим Стеценко. — В тот день все шло не так, как надо, с самого начала: залезая на крышу из неудобного межвагона, я больно ударился коленом, потом чуть не упал с крыши, пытаясь переместиться на лучшее место. В самом конце поездки меня заметили сотрудники РЖД и сообщили машинисту. Машинист опустил пантографы и остановил электропоезд. Мне пришлось бежать прямо по крыше почти в полный рост к задней кабине. При попытке слезть с задней кабины электропоезда я сорвался и упал на рельсы. Потом долго-долго бежал от сотрудников РЖД и полиции и все-таки убежал. Уже дома обнаружил, что у меня очень сильно болит рука. В травмпункте сказали: трещина в кости. Желание заниматься зацепингом никуда не делось. Даже наоборот — хотелось еще больше ездить, чтобы понять, что именно я в тот раз сделал не так.

03.jpg

Травмы и в самом деле не демотивируют зацеперов, но дают новый импульс для занятий любимым делом. В мае 14-летний школьник из Подольска упал с крыши электропоезда, получив удар током от высоковольтного межвагонного соединителя. Получив серьезные травмы, подросток остался жить, но всего через несколько недель снова получил удар током уже на станции Бутово.

Михаилу Волкову шестнадцать лет. По политическим убеждениям он анархист, играет на гитаре, собирается создать панк-группу и поступить в техникум.

— Никогда не забуду свой первый руф, — говорит Михаил. — Помню, раньше я любил ездить только сзади, но в тот день друг сказал: «Полезли» — ну я и забрался на крышу. Был грязный межвагон, и у меня не было перчаток. Я достал телефон и начал снимать. А однажды мы с другом зацепили электричку, и она пролетела мимо нашей станции. Подъезжаем, значит, к Сергиеву Посаду, а там доблестные сотрудники полиции ждут нас на станции. Мы ехали сзади на ЭД4М , на котором мы не смогли бы залезть на крышу, так что единственным выходом было спрыгнуть на ходу. Мы спрыгнули метрах в двадцати от полицейских. Повезло, что они спиной к нам стояли. Если б не сошли, наверняка попались бы в их лапы. С тех пор я стал намного осторожнее. Но отказаться от таких поездок не могу по двум причинам. Во-первых, дороговизна билета. Во-вторых, духота в вагонах — это ужас. Я каждый день летом езжу на электричке. Удается кататься, да еще и кайф получать от езды на крыше.

Михаил трейнсерфит всего полгода, но занимается этим ежедневно — собственно, всякий раз, когда приходится ездить на электричке.
 Зацепинг на железных дорогах карается штрафом в 100 рублей, но уже сейчас рассматривается законопроект, подразумевающий десятикратное увеличение наказания. РЖД же инициирует штрафы в 5 000 рублей или административный арест
— Однажды решил проехать пару метров на лесенке сбоку задней кабины, — вспоминает Дмитрий Подлубный, зацепер с четырехлетним стажем. — Я тогда должен был спрыгнуть, пока поезд медленно ехал, но, когда прыгнул, понял, что скорость все-таки уже приличная. В итоге я упал и проехал пару метров на спине: отбил ногу, спину и разбил руку. После этого я на лесенке задней кабины не катался.

— Друзья, которые не занимаются зацепингом, считают, что это очень опасно, и не всегда понимают, как вообще можно ехать на крыше электропоезда, — продолжает Вадим Стеценко. — Я им объясняю, что мне это нравится. Потому что это и экстремальное увлечение, и способ проезда на транспорте без билета в любое место.

Зацепинг на железных дорогах карается штрафом в 100 рублей, но уже сейчас рассматривается законопроект, подразумевающий десятикратное увеличение наказания. РЖД же инициирует штрафы в 5 000 рублей или административный арест.

— Когда меня замечают сотрудники транспортной полиции при отъезде, они сообщают на ближайшую станцию, чтобы меня задержать, — рассказывает Дмитрий Рижский. — Если видят машинисты — в основном ругаются и прогоняют, некоторым все равно, бывают и приветливые, которые не прогоняют, одобряют. Если меня спалили на электричке, я готовлюсь к бегу от транспортной полиции либо иду в место, где можно спрятаться от них. В метро если увидят, сообщают на следующую станцию, а те уже скорее бегут на платформу, чтобы поймать меня. Я в таком случае через особые ходы вылезаю на платформу и убегаю. Меня ловили только два раза. Когда замечают и приходится убегать, это дает неописуемые ощущения. Если ловят несовершеннолетних, вызывают родителей, составляют на них протокол и выписывают штраф. Поймают совершеннолетних — все оформляется на них, без вызова родителей. Штраф составляет 100 рублей, вне зависимости от того, в который раз тебя ловят. У несовершеннолетних условия хуже. Сначала штрафуют раза два, а потом уже могут лишить родителей родительских прав. Но у меня до такого не доходило, слава богу.

02.jpg

Метрозацеп — отдельный вид трейнсерфинга. Формально он не запрещен, но интерпретируется как самовольное проникновение посторонних лиц в тоннель и облагается штрафом, который в Санкт-Петербурге, например, доходит до 3 000 рублей.

Максим, сотрудник Московского метрополитена, известный в ЖЖ как metroelf, рассказал о проблемах, которые доставляют зацеперы машинистам:

— Человек уезжает, прицепившись за хвост, в тоннель. Дежурная видит, докладывает диспетчеру. Диспетчер предупреждает машиниста, что у него на хвосте тело, и следом идущий состав тоже, что у впереди идущего человек едет. Предупрежденный машинист снижает скорость, состав выезжает на станцию, а сзади никого нет. Въехал и не выехал. Ну, так случилось. Зажигаются все группы освещения в тоннеле. Диспетчер начинает предупреждать поезда, объясняя им ситуацию. И в итоге либо следующий, либо через один находят на перегоне куски (если повезет, то целое тело). Состав останавливается. Машинист докладывает диспетчеру, после чего вылезет, матерясь, из кабины и будет собирать мясо. Руки, ноги, голову, порезанное тело. На станции его уже будет встречать милиция. Соответственно, будет заведено уголовное дело по факту смерти. Машиниста будут таскать в прокуратуру на допросы. Он напишет кучу объяснительных своему руководству, почему не увидел зацепера по монитору, его заставят рисовать схему разброса останков. То, что машинист смотрел в этот момент в зеркало, как обычно, никого волновать не будет. В итоге куча нервов, потраченная из-за «белого и пушистого» зацепера. Но ведь он же «белый и пушистый». Зацеперы же никому не мешают, занимаясь зацепингом в метро. А машинисты? А машинисты сами виноваты, что выбрали такую работу. Вот пусть и молчат. Или меняют работу, если не нравится.
«Машинист докладывает диспетчеру, после чего вылезет, матерясь, из кабины и будет собирать мясо. Руки, ноги, голову, порезанное тело»
— Мой самый любимый подвид зацепинга — руфрайдинг, —  Ирина Макалкина не хочет долго беседовать о несчастных случаях. — Считается, что это самая опасная из дисциплин, но в то же время самая интересная. Зацепинг воспринимается нами как спорт. Экстремальный спорт. Но есть одно но. Сначала человек начинает кататься на зацепе, то есть хвосте электрички. Потом этого становится мало. Следует крыша, метро, потом «сапсан». Нас называют адреналиновыми наркоманами. И так оно и есть.
 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter