Атлас
Войти  

Также по теме

Дверь № 10

  • 1387

Увиденное не понравилось мне. Только я открыл рот, чтобы подтвердить самые худшие свои опасения, Лысый улыбнулся и сказал:

– Да!

– То есть? – спросил я. – Здесь...

– Именно так. Здесь все по вашему вопросу! – вновь перебил меня Лысый. – Проходите внутрь, там вас встретит дама на списке. Обязательно запишитесь.

Я вошел. Комната размером с два тамбура электрички была заполнена нервными гражданами и раздраженно гудела.

– A кто последний? – спросил я ближайшие спины.

– Не надо искать последнего! – сказала дама с орлиным носом и фиолетовыми веками. – Будете сто сорок седьмым. Но это не значит, что вы им и будете – многие не выдерживают. Записывайтесь в бумажку.

– В угол становитесь! – приказала толстушка в черном кисейном халатике поверх футболки.

– Фамилия? – спросила орлиноносая.

Я протиснулся к женщине для сообщения.

– Не надо на меня дышать, – сказала она. – Что за дурацкая привычка? Придвинутся и дышат, дышат, как лошади.

– Простите... – испугался я. – Больше не буду.

– Рот на замочек сделайте, – подсказал кто-то сбоку.

Я промычал фамилию сквозь зубы.

Список составлялся на клочке бумаги, выдранном из расписания электропоездов Казанского вокзала. Меня пристроили напротив станции Ухтомская с прочерками. Поезда там не останавливались. Я забрался в угол и осмотрелся.

Итак, это был обычный приемный день 1-го ОВИРа Северного административного округа. Для встреч с гражданами близлежащих районов имелись две присутственные комнаты и кабинеты с дерматиновыми дверями №10, №11 и №12. В эти двери стремились попасть граждане с вопросами о заграничных паспортах и регистрации проживания. В первой комнате (примерно три на три метра) стоя, сидя и прислонясь к стенам маялись единовременно до тридцати пяти человек. В другой комнате – значительно меньше. Но там и кабинет был всего один – с табличкой «Получение гражданства РФ», к тому же он не работал. На стенах висели стенды с полезной информацией. Полезной информации было очень много: приказы, выписки, циркуляры, законодательные акты, образцы заполнения анкет – все пестрело веселым оранжевым и красным фломастером. Посетители переходили из комнаты в комнату, вчитывались, записывали, вздыхали, как лошади. Вдоль стены с окнами на улицу стояло несколько кресел. Здесь отдыхали счастливчики и самые немощные.

Как только открывалась дверь в любой из кабинетов, у очереди повышался тонус. Все начинали возбужденно комментировать увиденное в щелочку и обсуждать перспективы.

– Сейчас начнется перекурочная пятиминутка, потом чаепитие, технический перерыв, а за ним уже и обед, – бормотал кто-то.

После этих слов дверь кабинета №10 отворилась, и в гущу ожидающих вошла женщина-брюнетка в майорских погонах.

– Так! – предупредила она. – A где Огурцман? Где тот молодой человек, которого я за паспортом посылала?

Очередь заулыбалась и зашелестела, как многоголовая гидра. Всем хотелось увидеть Огурцмана.

– Позовите в коридоре! – приказала брюнетка.

– Огурцман! – крикнул в коридоре предупредительный Лысый.

– Странный какой мальчик. Обиделся, что ли? – сказала женщина в погонах и вернулась к себе.

– A где у нас сто двенадцатый? – повысила голос орлиноносая со списком.

– Можно я за него буду? – послышался из угла дребезжащий стариковский голос.

– Что значит «можно»? – Фиолетовые веки дамы на списке недобро вздрогнули. – Вы что, на новогодней елке? Какой номер по списку?

– Сто двадцать восьмой, – сообщил голос. – Это я так, для смеху сказал.

– У майорши посмеетесь, – сказал мужчина с разноцветным дипломатом. – Кому, господа, квитанции отдать? Оплаченные, просто выбросить жалко. Но они правильные... У меня еще лишний скоросшиватель есть. Нужен? A то без него не примут документы...

– Молодой человек прав, – вновь объявился всезнающий Лысый. – Строгости большие, и лучше к ним должным образом... – В лице этого типа, отдаленно напоминающего Владимира Ильича Ленина, угадывалось совсем не сдержанное любопытство и расположение ко всем присутствующим. Оно словно говорило: «Ну спросите меня, пожалуйста, граждане! Что вам стоит? Я вам помогу, не пожалеете...»

 Граждане в этот день собрались в ОВИРе очень любопытные. Например, сидел негр, у которого были синие губы и синие уши. Он все время молчал и ждал своей очереди на регистрацию, скорбно рассматривая стенды с законодательными актами. Прислонясь к дверному косяку, стояла растрепанная муза лет девятнадцати со скрипкой. Она жевала и без того упиленные до подушечек ногти и учила по нотному листу Пятую симфонию Глазунова. Массивный, как айсберг, пожилой мужчина в черном костюме и черной широкополой шляпе держал на одном колене крошечную девочку в гольфиках, а на другом – старый дорожный саквояж с блестящими застежками. Старушка в тапочках на босу ногу и кухонном переднике (!) с бегущей лошадью сетовала, что, когда она пришла сюда в полседьмого утра, народу было больше, а сейчас все разбежались кто куда, и очереди не видно. Из комнаты в комнату бродил тип с прозрачной папкой. Он постоянно вступал в беседы с ожидавшими и не отставал от них по десять минут. Я подумал, что это миссионер-сектант, а он оказался страховым агентом.

Десятый кабинет открылся и выпустил возбужденную женщину в крупных круглых очках.

– Ну слава богу! – облегченно вздохнула очередь. – Мы думали, вы никогда оттуда не вернетесь.

– Полчаса пытали, – откликнулась возбужденная женщина. – Но с ребенком еще не ясно. Я сейчас отойду – вы меня, пожалуйста, не до конца вычеркивайте.

– Не будем, – смилостивилась орлиноносая сборщица фамилий.

Тут в комнате появилась девица с алым ртом и блестящими глазами как у Миллы Йовович. Сто пятидесятый номер в очереди привел девицу в замешательство.

– Ужас! – воскликнула она. – И я должна это стоять?!

Очередь ехидно задышала. Всем стало приятно, что 150-й номер достался не им.

– Но мне же только документы сдать! – воскликнула молодица.

– Вы, милочка, жизни не знаете, и лучше без очереди не лезьте, – упредила порыв орлиноносая. – И почему мне больше всех надо? – Она обиженно поджала тонкие злые губы. – Меня и в Ялте, на пляже, просят очередь организовать за лежаками и зонтиками. Про ведомственную столовую я и не говорю. И на кладбище тоже... Вся жизнь из одних очередей.

– A на кладбище – простите?.. – спросила соседка с прической как у Aнджелы Дэвис.

– Да, на кладбище, – повторила орлиноносая. – Умирает известный деятель, похоронную процессию необходимо правильно собрать и направить. Когда хоронили любимого врача одного из нынешних министров, один чиновничишко пытался усердие показать... Сам из фотографии умершего сделал портрет в траурной рамке и вперед без очереди лез, чтоб на глаза попасть кому надо. Если бы я его на место не поставила... Вроде бы приличное общество, мероприятие не из рядовых, но это наше воспитание...

– И сколько же мне ждать придется? – не унималась девица с глазами как у Миллы Йовович.

– Семь человек в час, – ехидно заметил прежний стариковский голос, который пытался занять место двенадцатого номера в очереди. – Вот за два часа работы прошли четырнадцать человек. Значит, семь человек в час.

– Ужас... – упавшим голосом повторила Йовович.

– A вы идите туда, к ним, – подзуживал голос. – Да встряхните их за шкирку.

– A паспорт быстро выдадут?

– Не быстро. Два с половиной месяца как минимум, – продребезжал голос. – Вы пробирайтесь сюда, присаживайтесь. Вот женщина уходит, вы ее место займите... Нам сидеть долго...

Девушка протиснулась в угол и шумно уселась. Дребезжащий голос объявил:

– Они все проверяют. Скажем, вы работали на Министерство обороны...

– Не работала я на Министерство обороны.

– Это не важно. Может, у вас допуск был стратегический. Или фамилию меняли по настроению. Фамилию не меняли? Тогда, может, дети за границей... У меня, например, отец сидел восемь раз, а я указал только шесть, остальные не вспомнил. Так вернули на переделку...

Вновь появилась жгучая брюнетка в майорских погонах и скомандовала:

– A потише! От этого ничего не изменится!

И скрылась в кабинете.

– О чем это она? – тихо спросил мужчина с разноцветным дипломатом (он, кстати, записал свою фамилию Моркош в список очередников трижды – на всякий случай). – Мы вроде негромко разговаривали.

– Значит, обедать начнут раньше, – изрекла старушка в тапочках. – Их нельзя нервировать: закроются, а мы останемся. – Пенсионерка жила в соседнем доме и появлялась в очереди эпизодически – в перерывах между домашними делами...

 В этот момент ко мне подошел розовощекий усатый мужчина и, наклонившись к уху, спросил:

– Мне лицо ваше знакомо. Мы не встречались на Третьем мебельном комбинате?

– Нет, – ответил я, – не встречались.

– Тогда, может, в ЦК ЛДПР?

– Нет, – сказал я.

– Странно, – недоверчиво буркнул розовощекий и отошел.

И вдруг все стихло. Люди умолкли, кто мог двигаться – разошлись по углам. Лица у всех приобрели задумчиво-отстраненное выражение. Дверь в соседний с десятым кабинет приоткрылась от сквозняка, да так и осталась. Оттуда не доносилось ни звука.

«Очередь, несомненно, сближает, – подумал я. – Вот сейчас мы вместе задумались, может, даже размечтались о приятном. A через несколько минут опять взбудоражимся, заразим один другого и начнем галдеть».

– Они специально очереди создают, – после показавшейся вечной паузы сказала тихая интеллигентная москвичка. – У них, властей, в крови заставлять нас терпеть. Обидно, конечно, в первую очередь за себя. За что нам такое скотское отношение?.. Но, может быть, это и неплохо. Так мы никогда не потеряем терпения, а значит, опытности и умения находить выходы из критических ситуаций. Я правильно говорю?

– Лучше нашего человека устроиться никто не сможет, – произнес дребезжащий голос. – Я вот восемь раз в Израиль уехать хотел, паспорта не давали, а потом плюнул и решил: что мне там делать? Я же там никого не знаю. И меня никто не знает...

– Поэтому все иностранцы рвутся в Россию, – вдруг сказала девица Йовович. – Все хотят гражданство принять, но дают не всем.

Орлиноносая дама постучала в дверь 10-го кабинета и осторожно просунула голову:

– Там никого нет, – сказала она.

– Закусывают, – с тоской сказала старушка-домохозяйка.

– Обед в час дня, – проинформировал публику всезнающий Лысый.

– A список после обеда не пропадет? – забеспокоилась Йовович. – Не начнут ли другой?

– Ни в коем случае, – сказал Лысый. – Здесь с этим строго. Мне рассказывали, что в Перове люди за неделю записываются, а в Митине – так вообще смертоубийства из-за паспортов творятся. Там людей даже в здание ОВИРа не пускают.

– Нам повезло, – улыбнувшись, сказала интеллигентная москвичка.

Я протиснулся к Лысому и спросил:

– Откуда вы все знаете? И про пошлины, и про анкеты, и про Митино.

– Что вы, молодой человек! – горячо зашептал Лысый. – Я не специально. Само приходит. Но это не главное. – Глаза его вдруг засияли от возбуждения. – Вы знаете, мне очень нравится, когда меня люди спрашивают! Подходит человек, а у него в глазах вопрос: как быть, что делать? Он на меня надеется, я ему очень нужен. И такое удовольствие, знаете ли, от-ве-чать... Я сейчас пенсионер, живу на Пресне. Бывает, выйду вечером, встану у метро и жду, когда подойдут и спросят что-нибудь: как к Экспоцентру пройти или в Расторгуевский переулок... A я подробно расскажу, покажу...

– Может, тогда вы ответите мне: откуда у нас очереди за паспортами? Ведь еще недавно их не было. В прошлом году мои коллеги меняли паспорта в этом же ОВИРе без очередей и нервотрепок.

Лысый расплылся в улыбке, взял меня за локоть и прошептал:

– В массовом порядке паспорта начали выдавать десять лет назад. Срок их действия – пять лет. Значит, сейчас меняют те, кто получал в 92-93-м годах...

В этот момент в комнату вбежал невысокий крепенький мужичок в шерстяном пиджаке и, задыхаясь от быстрой ходьбы, спросил:

– Меня не вызывали?

– A вы кто? – хмуро спросила орлиноносая.

– Я – Огурцман, – гордо сказал мужчина.

– Aх, вот вы какой! – радостно загалдел весь зал, и даже скрипачка с обкусанными ногтями оживилась и хихикнула.

– Огурцман за паспортом пришел! – крикнула орлиноносая в дверь №10 и добавила: – A она вас почему-то мальчиком называла.

Дверь открылась, майорша появилась на пороге с кипой чистых анкет.

– Кому заполнять документы, проходят со мной в следующий зал! – скомандовала она. – Объясню как и что. A вы, Огурцман... – майорша кашлянула в кулак, – идите в комнату. Будем разбираться с вашим паспортом.

– Я волком бы выгрыз бюрократизм! – радостно воскликнул Огурцман, протискиваясь сквозь очередь. – К любым чертям с матерями катись любая бумажка... – Он наконец достиг двери и, гордо повернувшись к нам лицом, возвысил голос: – Но эта!..

И закрыл за собой дерматиновую дверь №10.

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter