Атлас
Войти  

Также по теме

Жертвы папарацци

Они не звезды эстрады, не политики, не актеры и не спортсмены. Они никогда не снимались для таблоидов и не давали пресс-конференций. О них вообще никто и никогда не слышал — до того момента, пока они, случайно и не по своей воле, не оказались участниками шумных дел, о которых пишет желтая пресса. Светлана Рейтер узнала, во что превращается жизнь обыкновенных людей, за которыми начинают охотиться папарацци

  • 43948
Ольга

Ольга две недели сидела в осаде в собственной квартире. По улице она ходила, пряча лицо, чтобы журналисты не узнали, как она выглядит


Девушка бежит вниз по лестнице, считая ступеньки, — восемь пролетов, четыре этажа. Ее лицо наполовину закрыто шарфом, на руках — дочка Соня, которой не­давно исполнилось полтора года. Девушка выбегает из подъезда, подбегает к машине, пытается посадить ребенка в автокресло — безуспешно, трясутся руки. В итоге она сажает дочку на переднее сиденье, заводит машину и уезжает.

За ней из подъезда выбегает человек с камерой.

На календаре — шестнадцатое января. Всего неделю назад 28-летняя Ольга, домо­хозяйка, в прошлом — владелец агентства по организации корпоративных праздников, отдыхала с Соней в Португалии, куда уехала с компанией друзей перед Новым годом.

Там третьего января она получила СМС от своего близкого друга, шеф-повара кафе «А энд Б», многодетного отца Алексея Каба­нова: «Ира (жена Кабанова. — БГ) ушла из дома. Волнуюсь, не знаю, что делать». Ольга спросила, чем она может помочь, — через несколько дней Кабанов написал, что Ира по-прежнему не вернулась до­мой, и попросил одолжить ему на время машину — для поисков. Ольга ответила: «Давай, держись, я скоро, я помогу, я приеду, я сварю суп» — и, прилетев десятого января в Москву, отдала машину марки Škoda Fabia Кабанову. На следующий день ей позвонила подруга: «Ты уже знаешь про Кабанова?»

Ольга зашла на страницу Алексея в фейс­буке, где увидела ссылку на Life News: «Ча­сти тела жены Кабанова обнаружены в ба­гажнике автомобиля Škoda Fabia».
Алексей попал в СИЗО №5, а Ольга — прямиком в ад.


«Мы задернули за­навески на окнах, не подходили к телефонам, вытащили батарейки из дверного звонка». 


***

В ночь с пятницы на субботу за Ольгой приехали шесть сотрудников ОВД «Войковский»: «Они продержали меня до семи утра, но так и не допросили, по­скольку говорить я была не в состоянии».

Она вернулась домой, но заснуть так и не смогла. «Нам стали звонить в дверь с криками: «Ольга! Можно Ольгу!!! Ольга, выходите!!!» Муж на секунду открыл дверь, увидел человека с камерой — и сразу же захлопнул обратно. Они потоптались под дверью и пошли вниз, на улицу. Я выглянула в окно и увидела, как к нашему подъезду подкатывает несколько телевизионных фургонов. Соня была у моей мамы, а мы сразу наглухо закрыли все окна шторами».

В воскресенье Ольга снова поехала на допрос: чтобы блокировать людей с камерами, один из ее друзей, нарушив все возможные правила, подогнал машину прямо к подъезду.

На допросе она провела восемь часов, оперативники выводили ее из ОВД через черный ход, потому что у парадного подъезда стояла толпа людей с камерами. Лицо ее было закрыто шарфом, чтобы никто не понял, как она выглядит.

В ночь с воскресенья на понедельник в газете «Известия» появилась статья о том, что «следствие обнаружило вероятную со­общницу Кабанова, одолжившую ему ма­шину. Она является его любовницей, конфликт начался из-за нее».

Эти слова были скоро официально опро­вергнуты представителями СК, но механизм уже был запущен.

В понедельник под каждым деревом возле ее дома, расположенного в районе Фили-Давыдково, стоял человек с камерой: «Я сказала мужу, что надо уезжать, при этом сама ничего не могла делать, только пила воду и курила. В дверь звонили по­стоянно, трезвонили оба телефона — мобильный, домашний. Мы задернули за­навески на окнах, не подходили к телефонам, вытащили батарейки из дверного звонка. Два дня просидели в самой дальней комнате при свете настольной лампы».

Журналисты даже как-то пробились к со­седям и позвонили с их номера на Ольгин мобильный. Увидев знакомый номер, она сняла трубку и услышала взволнованный голос: «Оля, у нас с потолка льет кипяток! Приходил сантехник, сказал, у вас прорва­ло батарею! Приезжайте немедленно до­мой — или мы будем ломать вам дверь! У нас полквартиры затопило!» Сидя в квартире, где не было и намека на лопнувшие батареи, она соврала, что находится за го­родом, домой вернуться не может. Параллельно перепуганные родственники наперебой сообщали, что к ним приходят «не­понятные люди из благотворительного фонда «Доверие», почему-то — с камерами, и расспрашивают об Ольгиной жизни.

«Ты полностью затравлен, — объясняет Ольга. — Начинаешь ходить по квартире на цыпочках, знаешь, что, если сделаешь неверный ход, тебя накроют. В туалет, простите, ходишь инстинктивно тихо. А еще любую мировую трагедию перекрывает твоя собственная ситуация, поскольку тебе по-настоящему страшно и мерзко: да, никто не угрожает твоему физическому здоровью, твою дверь не выламывают братки. Но ты унижен хотя бы потому, что твоя жизнь тебе уже не принадлежит».

Юлия Смирнова

Чтобы получить комментарий Юлии Смирновой, журналисты Life News пошли на провокацию: показали ей порновидео с участием ее мужа — активиста Леонида Развозжаева


***

Известно, что слово «папарацци» в значении «фоторепортер» было введено в обиход Федерико Феллини: в его фильме «Сладкая жизнь» присутствует проныра-фотограф по фамилии Папараццо. Позже трансформация слова во множественное число — «папарацци» — стала применяться к фотографам, преследующим зна­менитостей ради одного-единственного компрометирующего снимка. История российских папарацци берет разбег в на­чале ХХ века, когда в дачных поселках Подмосковья можно было встретить фото­графов-«моменталистов». Они часами де­журили в засаде, чтобы снять курьезную или купальную сценку. В ответ на это ку­пальщики предсказуемо били моменталистам морды, но на естественное развитие журналистики это никак не повлияло: в России насчитывается порядка двух де­сятков желтых изданий, и им всегда есть чем заняться.

В первую очередь — звезды. Во вторую — политики. А дальше — обычные люди, ко­торым приходится хуже всего: они не выбирали себе публичной профессии, не топтали красные дорожки, не улыбались под вспышками объективов, а просто оказались в неправильном месте в неправильное время. О том, что в их квартиру в панельном доме могут ворваться люди с камерами, их никто не предупреждал.
Как и о том, что ради сюжета эти люди не только не дадут спокойно пережить трагедию, но, если надо, устроят новую, чтобы ее прокомментировали.

Шестого ноября прошлого года Юлия Смирнова, блондинка сорока лет, с карими глазами и слегка монотонным голосом, пошла в магазин «Кальцедония» на Тверской улице — купить футболки своему мужу Леониду Развозжаеву, одному из лидеров «Левого фронта». Он уже две недели находился в лефортовском СИЗО — по обвинению в подготовке массовых беспорядков в России. Юлия никак не могла предположить, что впервые с момента ареста увидит мужа на экране ноутбука корреспондента Life News.

Как только она вышла из «Кальцедонии», ей позвонили с незнакомого номера: «Здравствуйте, Life News беспокоит, нам нужно срочно с вами встретиться. У нас есть видео интимного характера, касается вашего мужа». Юлия села ждать в ближайшее кафе — скоро зашли трое. Девушка и юноша сели за ее стол, включили ноутбук. А мужчина постарше занял отдельный столик и стал внимательно следить за Юлиной реакцией.

«Мне показывают видео — ну, чистая порнушка. Леня лежит в форме морской звезды, по нему ползает брюнетка — помощница депутата Госдумы Алексея Чепы по имени Самира Бадер. Все это было отвратительно».

Пленка, по мнению Юлии, не фейк, да и слухи о похождениях мужа на стороне до Юлии доходили и раньше: «В желтой прессе вовсю писали о его романе с дочерью кувейтского бизнесмена, этой самой Самирой Бадер. По-моему, это слив СК, там же и пленку журналистам выдали». Однако компроматное видео Развозжаева, как ни странно, не появилось потом в сети. Видимо, риски его публикации оказались выше, чем медийный эффект, поэтому журналисты решили воспользоваться им только в качестве провокации.

На вопрос, какая реакция была после просмотра, Юлия резко отвечает: «Честно говоря, я ох…ела. Думаю: ни хера себе, Ленечка-то у меня чем занимается! Ему еще повезло, что он в тот момент уже в Лефортово сидел, — был бы дома, он бы у меня сам в тюрьму попросился. Мы ведь, понимаешь, живем с Леней 18 лет, и такое — в первый раз. Я представить себе не могла, что окажусь в такой идиотской ситуации: муж арестован, я постоянно на нервах, а нужно работать, успокаивать детей, со­бирать передачи и каждый день ходить в СИЗО. А тут мне показывают три эпизода порнографического характера, причем последний — самый жесткий: съемка ве­лась посреди бела дня, в комнате даже шторы задернуты не были». Несмотря на то что, сидя у себя дома, Юлия крепких выражений не стесняется, тогда, перед сотрудниками Life News, она сдержалась: не заплакала, взяла себя в руки и, не сказав ни слова, вылетела из кафе.

Сюжета об убитой изменой мужа жене Развозжаева у Life News не вышло.

Елена Гринвич

Елену Гриневич, жену музыкального педагога Анатолия Рябова, журналисты осаждали в течение полутора лет, пока суд полностью не оправдал ее мужа


***

«Самое ужасное то, что они объявляют человека преступником до суда и следствия», — всплескивает полными руками 65-летняя преподавательница музыки Елена Гриневич. Мы сидим с ней на кухне, пьем минеральную воду; статная Гриневич выглядит лет на пятнадцать моложе своего возраста. В соседней комнате ее муж, профессор Академии им. Маймонида Анатолий Рябов, помогает внучке делать уроки. Два с лишним года назад у него произошел конфликт с матерью одной из учениц по поводу дальнейшего образования девочки, и он отказался с ней заниматься. После чего мать написала заявление в полицию, обвинив его в «совершении развратных действий в отношении несовершеннолетней». Дело на фоне государственной «охоты на педофилов» получило массовую огласку. Но в апреле прошлого года Рябов был полностью оправдан судом присяжных.

Когда Рябова арестовали и привезли на воронке в Пресненский суд, там уже ждали корреспонденты. Он был в таком ужасе, что смог выдавить только одну фразу: «Я не могу говорить, извините». В тот же вечер на портале Life News вышла статья под заголовком «Музыканту-педофилу есть за что извиняться».

Потом, как водится, началась осада дома. «Я не знаю, откуда они взяли адрес, но че­рез пару дней у меня на пороге появилась корреспондент программы «ЧП», с телеканала НТВ, — рассказывает Гриневич. — Я сказала этой девушке: «Никаких интервью». А она в ответ: «Знаете, мне не нужно никаких интервью, я хочу просто вас поддержать, успокоить». Я поверила ей, пусти­ла в дом. Со мной была моя подруга Мила и дочка Даша, так эта журналистка тайком сняла нас на телефон. Лиц не было — одни животы. Вы представляете: включаю я телевизор, вижу во весь экран свой жи­вот и слышу собственный голос! Я-то считала, что если людям говорят, что снимать нельзя, то они этого не делают».

Гриневич подходит к кухонному окну, обводит рукой стандартный двор, взятый в каре четырьмя пятиэтажными домами из серого кирпича: «У каждого подъезда машины с затемненными стеклами стояли. На каждой лестничной площадке — люди с камерами. По телефонам звонили постоянно, в дверь стучали. Один раз из-за двери крикнули: «Картошку по хорошей цене купить не хотите?» Я смотрю в глазок, а там — три камеры и никакой картошки».

Журналисты из «Комсомольской правды», которым Гриневич по телефону на­отрез отказала в интервью, огорошили ее вопросом «Так вы не хотите его защищать?! Значит, считаете его преступником, да?» На что Гриневич, женщина откровенная, ответила: «Да если бы у меня была хоть капля подозрения, что он преступник, я бы ему лично яйца оторвала!» Понятно, что на следующий день в газете вышла за­метка со словами «жена профессора Рябова обещает оторвать ему…». «Они еще эти многоточия поставили, как будто я матом ругаюсь», — кипятится Елена.
В какой-то момент ей стало казаться, что она сходит с ума: с одной стороны, надо бо­роться, ходить в суд, поддерживать мужа, а с другой — ежедневные заголовки «Знаменитый музыкант оказался педофилом!», «Жертва педофила — четырнадцатилетняя девочка!», «Поймали педофила!». Она пе­рестала выходить даже в магазин за продуктами, а Анатолий Рябов, которого от­пустили до суда под залог, передвигался по городу только на машине. «Ставил ма­шину к самому подъезду, чтобы сразу в нее сесть и уехать. Бывало, спустится и тут же обратно в квартиру вернется. Говорил: не могу ехать, там люди. И вроде скрываешься от камер, чтобы остановить эту ма­хину, но чем больше от нее бежишь, тем страшней она тебя накрывает: как будто его уже осудили и признали виновным. Кромешная безысходность».

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter