Атлас
Войти  

Также по теме

Игра


  • 2445


При помощи лайков жители выбирают, строить ли поблизости мечеть или детскую площадку. Лайки можно делегировать политикам и экспертам — и отзывать их обратно

Проект Андрея Гончарова Crowdsourced Moscow — это попытка перевести городское планирование на рельсы, во-первых, более демократичные, а во-вторых, виртуально-игровые. Представьте, что Москва — это не порт пяти морей и столица нашей Родины, а некото­рый интерфейс, спутниковая фотография из Google Maps с нанесенной на нее легендой, а вы — это не житель Москвы Иван Торопыжкин со своими гражданскими обязанностями, а его аватар, обладающий специальными правами и полномочиями в рамках этого интерфейса. В самом упрощенном виде — вы ежедневно получаете некоторый символический капитал, который можете тратить на поддержку тех или иных градостроительных проектов, или людей, чьи проекты кажутся вам осмысленными, или экспертов в московском правительстве, чьим решениям вы доверяете. Точно так же — по­средством выставления лайков — должны решаться спорные вопросы градостроительной политики: что нужно построить у вас под окнами — детскую площадку или мечеть? В свою очередь, энтузиасты, готовые предложить свои проекты, могут наблюдать за динамикой лайков и находить таким образом разумный компромисс: положим, воткнуть арт-объект в виде гнутого стального экскава­тора на месте памятника Тимирязеву будет затруднительно, а на приступочке перед модной кофейней — самое оно.

Простота и технологичность проекта просто-таки поражает — как же легко, если приложить ум, сообразительность и современный взгляд на вещи, можно решить все городские проблемы посредством одной кнопки «лайк» и ежедневно начисляемых баллов, не выходя из Google Talk и не отрываясь от YouTube. Ах, если бы эту систему внедрить лет пятнадцать назад, когда не вошло еще в силу «Интеко», когда стояли на месте гостиница «Москва» и Военторг, и не были разрыты площади перед вокзалами, и не возвышался Петр на искусственном островке близ «Красного Октября», — и все еще можно было исправить. С другой стороны, интересно будет взглянуть на эту систему еще лет через пятнадцать — может статься, что она покажется очень специфическим порождением очень конкретного исторического момента. Не в том смысле, что это такой специальный момент, когда успех любого начинания принято мерить количеством лайков, а в том, что система всенародного электронного голосования посредством вы­ставления лайков в некотором роде и есть ­прямое последствие последних пятнадцати лет. Эта система в каких-то своих чертах напоминает представительную демократию: чем на самом-то деле делегирование полномочий эксперту из мэрии посредством лайков отличается от делегирования полномочий эксперту из мэрии посредством опускания бюллетеня в избирательную урну? И наверное, если бы институты представительной демократии работали как часы, нам вряд ли пришло бы в голову создавать параллельный, дублирующий их механизм, завязанный на социальной сети с игровым интерфейсом? Проект выглядит до такой степени привлекательно в том числе и потому, что в последние пятнадцать лет жителям этого города долго и последовательно объясняли, что они здесь никто, и звать их никак, от них не зависит не то что кандидатура градоначальника — а даже судьба пивного ларька под окном, и если эти жители вдруг начинают возмущаться, писать жалобы и устраивать стихийные митинги, то им же специально сделают хуже. Пора вернуть эту землю себе — и сделать это в формате социальной сети было бы высшей степени комфортно и эргономично.

Оставим в стороне вопрос, как в реальности может работать система лайковой демократии, в то время как не работает ее прототип — демократия представительная; и насколько можно верить результатам голосования, в котором заведомо не будут учтены мнения людей, не подключенных к этому интерфейсу, — давайте сразу вынесем это занудство за скобки и решим, что все обо всем договорились. Можно счесть несущественным и тот факт, что проект Гончарова исходит, извините за умствования, из сократовского понимания человека — то есть из того, что человек есть существо разумное, тяготеющее ко благу и всегда выбирающее это благо (если у него в принципе есть выбор). Субъект социума, которого предполагает этот интерфейс, не уходит в запой, не бегает по бл…дям, не собирается в уличные банды, чтобы бить ногами таджиков, — а всегда выбирает то, что хорошо для него и окружающих (в крайнем случае окружающие могут скорректировать своими лайками его заблуждения). Но дальше начинается самое интересное. Я долго копался в гончаровской системе, пытаясь найти условия, при которых сограждане из двух опций — ларек с мороженым или арт-объект в виде гнутого экскаватора — могли бы выбрать экскаватор; таких условий не обнаруживается. Или вот еще: детская площадка или мечеть (даже так: что угодно или мечеть) — кажется, при такой постановке вопроса у мечети нет шансов. Означает ли это, что новые мечети в Москве не нужны? Или, чтобы обострить пример: если бы полтора года назад спросить граждан Москвы, что нужно построить рядом с «Красным Октябрем» — детский городок или институт архитектуры и дизайна с недешевым баром и концертами группы Is Tropical, — каков бы был результат референдума? Единственная оговорка, которая приводится в проекте: дескать, в таком случае мечеть придется перенести в места компактного переживания мусульман (а гнутый экскаватор — в места проживания любителей гнутых экскаваторов), но кажется, если все мусульмане, архитекторы, пенсионеры, десантники и т.д. расселятся по компактным гетто и будут решать внутри них, чем себя потешить, — нам первыми захочется сбежать из такого города. Я двумя руками за лайки, но, кажется, демократия — это еще и учет мнений меньшинств, в том числе таких меньшинств, как профессиональные сообщества — которые, несмотря на свою малочисленность, могут в какой-то момент сказать, что воссоздавать дворец в Царицыно, которого не было, или городить торговые центры у вокзалов, мимо которых будет не­возможно проехать, — это бред, профанация и путь в никуда. Даже (и особенно) если большинство горожан понаставило лайков возрожденному Царицыну и создаваемым заново ТЦ. Двигать город вперед часто приходится по­средством решений, которые оказываются непопулярными и выглядят на первый взгляд непонятными — иначе в Москве не было бы ни метро, ни стадиона «Лужники», ни центра современного искусства в мельниковском гараже. Да что там Москва: представьте, что Петр I устраивал бы среди бояр виртуальное голосование — строить на болотах город Петербург или так обойдемся, — много бы ­лайков он набрал?

АНДРЕЙ ГОНЧАРОВ

студент «Стрелки»

«Все привыкли к прозрачности и легкости общения в сети. Хочется перенести эту прозрачность на отношения горожан и власти в общественном пространстве»

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter