Атлас
Войти  

Также по теме

Тюрьма за метро: почему наказывают мотоциклиста

Мотоциклисту Павлу Волкову, проехавшему ночью по платформе станции метро «Войковская», грозит до 7 лет тюрьмы по статье «хулиганство по предварительному сговору». 25 ноября суд продлил его домашний арест еще на месяц. Под домашний арест взят и фотограф Артем Лахтионов, снимавший поездку. БГ поговорил с родителями Павла Волкова Сергеем и Галиной о том, что они думают о поступке сына, чем дело Павла напоминает им историю с Pussy Riot и как они решили сами пересесть на мотоциклы

  • 4849
Кто уронил имидж метрополитена

В конце сентября в сети появилось видео, на котором неизвестный мотоциклист в шлеме едет по платформе станции метро «Войковская». Вскоре выяснилось, что байкер — 25-летний Павел Волков, один из героев БГ. 1 октября Павла задержали на трое суток, а потом поместили под домашний арест, обвинив в хулиганстве. 11 октября под домашний арест поместили и снимавшего поездку в метро Артема Лахтионова. После второго задержания статья «хулиганство» обросла отягчающей частью — «хулиганство по предварительному сговору с применением оружия». Предметом, используемым в качестве оружия, следствие посчитало мотоцикл. По этой статье Волкову и Лахтионову грозит до семи лет колонии.


— Поездка в метро состоялась 13 сентября. Видео в сети появилось в конце месяца. Когда о поездке узнали вы?

Галина: 3 октября, когда к нам пришли с обыском в квартиру. Мы в хорошем расположении духа пили чай, хотели посмотреть фильм и лечь спать. Где-то около 11 часов вечера раздался звонок, и в квартиру вошли шесть муровцев. Остальные были на лестничной площадке и внизу рядом с машинами. Такое мы только в кино видели. Мы были потрясены, все соседи — в ужасе, как будто приехали арестовывать особо опасного преступника.

Пашу задержали около гаража недалеко от дома. Он там же сразу признал, что совершил это действие, и принес извинения сотрудникам метрополитена и всем, кого это могло задеть. Полицейские изъяли мотоцикл, всю одежду Павла, его телефон, видеотехнику, фотоаппараты и компьютер.


— Какой была ваша первая реакция?

Галина: Мы не понимали, зачем сын это сделал, — это совершенно дурацкий поступок. И нас поразило количество полицейских, которые приехали его забирать. После обыска Павла повезли в отдел дознания при Главном следственном управлении. Его там допрашивали в час ночи, хотя ночные допросы запрещены со времен Брежнева. Мы в это время сидели на ступеньках в коридоре. Дальше его увезли в изолятор временного содержания на Петровке, 38. Честно говоря, мы от всего этого были в шоке. Потом началась вся эта заваруха по телевидению.

Сергей: Такое ощущение, что в нашем государстве ничего страшнее уже не может произойти, чем проезд по станции метрополитена на мотоцикле. Реакция была совершенно несоразмерна поступку. Эта история шла первой новостью по всем федеральным каналам: Первому каналу, по второму каналу и другим, и только потом показывали действительно важные новости.


— Павел объяснил вам, зачем это сделал?

Галина: Мы так до сих пор и не знаем. Но Паша даже не думал о таких последствиях, поскольку было полвторого ночи, когда в метро практически никого нет. Детали он нам так до сих пор и не рассказал. Он, может, и сам до конца не понимает зачем. Говорит, что сначала просто хотел проверить, сможет ли спуститься с мотоциклом на станцию, ехать он не собирался. Я так понимаю, что когда прошел за двери, он убедился, что на станции никого нет, тогда уже и решил проехать.


— У Павла, насколько я знаю, проблемы со здоровьем. Как он себя чувствует сейчас?

Галина: У него астма. И появились проблемы с почками. Сейчас он обследуется в нашей районной поликлинике — из-за домашнего ареста выбора нет. За пару дней до ареста он получил травму спины, но разобраться с этой проблемой не представляется возможным в выдвинутых судом условиях его содержания под арестом.


— Врачей к нему допускают?

Галина: Сначала нужно вызвать скорую. Она дает добро на визит участкового терапевта. Павел несколько дней жаловался на боли в пояснице, в итоге мы вызвали скорую. Врачи сказали, что у него острый воспалительный процесс. Ходить в поликлинику ему приходится с инспектором федеральной службы исполнения наказаний.

Мы, конечно, не согласны со статьей «хулиганство с применением оружия по предварительному сговору». Они действительно не планировали ничего, эта акция ни на кого не направлена, здесь не было злого умысла. Но я так понимаю, что дело закрыть не могут, так как нет указания свыше.


— Почему вы считаете, что наверху кто-то интересуется этим делом?

Сергей: Если я правильно понимаю, кому-то не понравились те высказывания, которые появились в соцсетях в связи с этим проездом в метро. Видимо, нелицеприятно высказывались по поводу работы сотрудников полиции метрополитена, и может быть, это стало толчком для запуска маховика, который остановить весьма тяжело, тем более нам, простым людям, которые не являются ни министрами, ни олигархами. С Pussy Riot уже устроили один показательный процесс, вот теперь еще один хотят.


— Но у Pussy Riot была акция с политическими требованиями.

Сергей: Но даже там достаточно было принудительных работ. Тогда бы не было мирового резонанса.


— На ваш взгляд, какое наказание было бы адекватным для Павла?

Галина: Мне кажется, должен был быть штраф или исправительные работы суток на десять — мыть метрополитен, например. Он же никого не убил, не ограбил.

Мы не отрицаем, что Паша виноват. Он совершил глупый поступок, но это не уголовная статья — он никому не причинил никакого вреда. Понятно, что это образцово-показательная порка, чтоб другим неповадно было.


— Как отреагировали знакомые и друзья, когда стало известно, что Павел — тот самый мотоциклист?

Галина: Все соседи по подъезду каждый день нас спрашивают, как дела, как помочь, отпустили или нет. Друзья и сочувствующие нам очень помогли собрать половину суммы на адвоката: присылали не только москвичи, но и из Саратова, Киева, Латвии. Мы им очень благодарны.


— Что Павел теперь говорит о своей поездке в метро?

Галина: Пашу ударило так, что мало не покажется. Три дня в изоляторе временного содержания для него уже были наказанием, он тогда тысячу раз раскаялся. Когда мы Пашу вернули домой, он еще долго не мог прийти в себя. При этом он рассказывал, что с ним нормально обращались на Петровке, 38, разговаривали с ним на «вы», даже спрашивали, не нужно ли ему дополнительное одеяло.

Сейчас ему все запрещено: общение, интернет, телефон. Книжки читает и убирает квартиру. Последнее, что прочитал, была книга Ирвина Ялома «Когда Ницше плакал».

Друзья ему книги передают, гантели принесли, часто звонят нам, мы встречаемся с ними, когда им нужно что-то передать. Ему тяжело в помещении, потому что он человек свободолюбивый и воздуха не хватает. Нам его жалко. Себя — нет, хотя мы, правда, здорово устали. Мы на него не злимся. Мы только сожалеем о глупом поступке, повлекшем за собой такие последствия.

Мы, кстати, теперь решили сесть на мотоцикл — будем «старыми рокерами»! А вы посмотрите на Европу — все на мотоциклах ездят, и все мотоциклисты имеют преимущества перед автомобилистами: бесплатные парковки, а где-то и выделенные полосы движения. Правда, наверное, это только мечта, слишком дорого для нас, но ведь мечтать никто не запрещает.

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter