Атлас
Войти  

Также по теме

«Одной крови»

БГ публикует отрывок книги журналиста Романа Супера 

  • 3213
Обложка книги Романа Супера «Одной крови»

Обложка книги Романа Супера «Одной крови»

В среду, 28 октября, в 20:00 в кафе «Дом 12» пройдет презентация книги журналиста Романа Супера «Одной крови». Супер — один из самых талантливый российских авторов, лучший репортер страны 2013 года по мнению телекритиков «ТЭФИ» и лучший журналист по версии журнала «Сноб». «Одной крови» — это не только личная история Супера про то, как у его супруги Юлии обнаружили рак, но и подробнейшее описание российских реалий, с которым каждый день сталкиваются онкобольные.

С разрешения автора и издателей БГ публикует отрывок книги:

— Юль, вставай. Одевайся. Пожалуйста, быстрее. Тебя ждет врач.

— Какой врач? Где? Как? Уже сегодня ждет?

— Уже сейчас. Гематолог. Это близко. На Динамо. Тридцать минут пешком через лес. Одевайся давай.

— Ром, где ты нашел врача так быстро?

— У Максимовской. Она уже предупредила доктора, что мы идем. Поэтому давай без промедлений.

— Ладно, пойдем.

Наспех переоделись, подхватили Юлины снимки и выписку врача и побежали через Тимирязевский лес, возле которого тогда жили, в больницу. Прекрасная, какая-то сказочная дорога через настоящий густой лес- не парк, вопреки разрушительной логике большого города, сохранившийся не так далеко от центра Москвы. Мы бежали по тропинкам, спотыкаясь о выступающие из земли корни старых дубов, задевали головами ветки. Путь, который должен был занять у нас полчаса, занял в два раза меньше времени. Намочень хотелось поскорее поставить точный диагноз. Еще сильнее хотелось начать лечиться. Тогда нам казалось, что до начала лечения — целая вечность. Бежим, задыхаемся, торопимся, подгоняем друг друга. Дырка в заборе. Железнодорожные пути. Улица. Гематологический центр. Наше первое прибежище. Большое пыльное здание с несвежим ремонтом. Жалкая сиротливая лавочка во дворике. Треснутый линолеум в коридорах. Бесконечные очереди вдоль всех стен к каждой без исключения двери.

Мы находим нужный нам кабинет, заглядываем, нас вежливо просят подождать. Садимся в конец очереди, хотя не уверены, что это конец очереди в наш кабинет. Возможно, это начало очереди в соседний кабинет. Или середина очереди в кабинет с противоположной стороны. А может, и вовсе какая-то другая очередь. Да и неважно.
Здесь очередь одна на всех. Очередь за правом на жизнь. В ней разные люди. Есть такие, как мы: с трясущимися руками, испуганными глазами, неуверенные в себе — значит, еще без диагноза. Есть спокойные, тихонечко обсуждающие докторов, препараты, науку, последние идиотские законопроекты из области здравоохранения, — эти все про себя давно знают и лечатся не первый месяц. Есть молчаливые, скрюченные, позеленевшие- таким явно хуже всех, таким уже требуется обезболивание.


Если совсем просто — у тебя, скорее всего, рак лимфатической системы.

Вот и мы здесь, среди этих разных людей. Только что заняли свое место в одной на всех очереди. Рядом с нами две женщины. Судя по их внешнему виду, они тут очень давно. Резиденты. Обе в платках и в масках. Одна женщина худая. Другая- полная. Молчат и смотрят на линолеум.Иногда лениво перебрасываются фразами, от которых нам- новичкам- становится как-то не по себе:

— Я когда сюда легла в первый раз, в 98-м, мне два года врач отмерил. А я страшно хотела новый век встретить. Думаю, встречу новый век, а там уж и ладно. Как пойдет. И сколько уже с тех пор прошло? Сколько лет-то? Когда думаю об этом, то вот эти бесконечные сидения в очереди перестают раз дражать. Я каждой новой очереди радуюсь. Я все еще ее часть. Вот какие радости-то у меня.

— Пересадку тяжело перенесли?

— Ну так. Были свои нюансы неприятные. А вы?

— А я очень тяжело.

— Мне два раза делали. Стерильный бокс — мой второй дом родной. Моя катакомба. Я в нем смену политических элит пережила. Заходила в бокс в одной стране, выходила — в другой.

— А я все время о курице думаю. Как проснусь, так и думаю о курице. Ни о чем больше и думать не хочется. Мне курица всюду мерещится. Когда лежу, когда хожу, когда лекарства принимаю, в душ иду — курицы всюду.

— О, это у всех так. Нам тут всем почему-то мерещатся курицы иногда. И даже снятся. Наверняка есть какое-то куриное научное объяснение.

Мы с Юлей заинтересовываемся этим куриным феноменом. Теперь уже с не скрываемым любопытством подслушиваем двух дам. Женщины после недолгой паузы продолжают непринужденно беседовать:

— А вы про рекордсмена Диму знаете?

— Это который около тридцати лет тут лежит?

— Да. Как думаете, это байка? Или правда лежит? Тридцать лет — это вызов!

— Насколько я знаю, это не байка. С некоторыми перерывами он тут очень-очень долго лежит.

У него какая-то жуткая несвертываемость крови. И жить он может только в больнице. Слушайте, он, говорят, и жену себе здесь нашел. Она с лейкозом попала сюда года четыре назад.

— Жену? Здесь?

— Да. Оба еле дышат, а, говорят, умудряются ругаться. И даже, говорят, дрались как-то раз.

— С ума сойти. Дрались.

— Да.

— Да.

Женщины замолкают. Снова молча смотрят на линолеум. Нас пригласили в кабинет. У окна роскошная женщина в белом халате с улыбкой от уха до уха. Весь стол заставлен цвета­ми. На подоконнике закипает вода в электрическом чайнике. А вот уже и вазочка с шоколадными конфетами откуда-то взялась. У нас ощущение, что мы не на приеме у врача-онколога, а на летних каникулах у бабушки. Когда Антонина Андреевна заговорит, появится другое ощущение. Мы не у бабушки. Мы герои из добрых советских комедий. Даже если она сейчас подпишет смертный приговор, мы в это не поверим. Ее живой, очаровательный и по-домашнему уютный голос сбил нас с толку: где мы? Это точно больница? На ней — белый халат. На нас- бахилы. Значит, больница. Но больше в этом кабинете больницу ничего не выдавало:

— Ребята, чуть попроще лица. Марианна все про вас рассказала. Теперь расскажите и вы.

— Меня зовут Юля…

— Да нет, это я знаю. Мне бы взглянуть на твои бумаги.

Юля протянула снимок и бумагу с заключением врача. Антонина Андреевна ровно на секунду подняла снимок на свет. Столько же она читала заключение:

— Теперь покажи мне свою красивую шею, милая… Так. Так-так. Подними подбородочек. Ну понятно. Вот мы и познакомились поближе.

— Поближе?

— Ближе некуда, родная моя. Видишь вот это большое белое пятно на снимке?

— Вижу.

— Это конгломерат увеличенных лимфоузлов. Слева над ключицей — тоже увеличенный лимфоузел, благодаря которому ты поняла, что проис ходит что-то неладное. План очень простой: в течение недели тебе придется практически пожить у нас. Ты сдашь анализы, мы проведем гистологическое исследование этого надключичного лимфоузла. И тогда все будет понятно наверняка. Но если тебе интересно мое мнение, то я уже сейчас понимаю, что с тобой.

— Мне чрезвычайно интересно ваше мнение.

— У тебя, скорее всего, лимфогранулематоз. Он же — лимфома Ходжкина. Называй, как тебе больше нравится.

— Мне никак не нравится.

— Правильно. Если совсем просто — у тебя, скорее всего, рак лимфатической системы.

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter