Атлас
Войти  

Также по теме

Погода уходит


  • 1342

“Погода уходит», – тихо прозвучало на задворках съемочной площадки. Что-что? Как уходит? Кто сказал? Профессор Беляев? Штормовое предупреждение? И полетело, и понеслось! Ястребом метнулся на площадку осветитель с 50-килограммовым софитом на голове. «Скорей, скорей переодеваться!» – заорали костюмеры.

А я бы рада, да чувствую: чьи-то цепкие руки впились в позвоночник и не дают пошевелиться. Обернулась – звукооператор. Под футболку мне залез и ищет, где лучше микрофон пристроить, чтоб в кадре не было видно.

«Погода уходит!» – кричал режиссер, и мы знали, что это серьезно. Представьте себе: есть у вас двадцать, к примеру, серий, из них сцен десять нужно снять на этой площадке. Все подготовлено и оплачено добрыми продюсерами: свет, камеры, арендаѕ И вдруг – погода уходит.

– Начали! Начали! Саша, давай заламывай руки и тащи сюда!

Я только открыла рот, чтобы спросить у режиссера, а что, собственно, делать мне, как всенародно любимый артист Александр Юрьевич Домогаров обрушился на меня с высоты своей востребованности, заломил руки и куда-то поволок. Тут же по бокам пристроилась рота автоматчиков. Что все это значит, я не поняла, но соответствующее случаю лицо все же состроила. И даже как-то весело стало. Как будто я Зоя Космодемьянская. Да что там Зоя! Жанна д’Арк, не меньше! Собралась уже прочесть им монолог про то, что всех нас не перевешаешь и все такое. Режиссер помешал.

– Стоп! – кричит. – Саша! Кого ты тащишь?

– А кого надо?

– Ну не лирическую же героиню!

Лирическими героями мы с Сашей служили в одном театре лет десять назад.

С десяти утра и до одиннадцати вечера словами разных авторов мы, как два дятла, твердили друг другу про любовь. Это как жить годами с нелюбимым мужем, да так, чтоб никто не догадался, а еще и ставили в пример глубину и чистоту ваших отношений.

Не то чтобы любимый многими Александр Юрьевич Домогаров мне не нравился, только в настоящей любви все не так просто, как хотелось бы. Поэтому я Сашин порыв прекрасно понимаю. Если б мне представилась возможность заломить кому-то руки, я бы тоже не раздумывая бросилась именно к нему.

– Оставь Ольгу в покое. Полковника веди! – закричал режиссер.

Саша расстроился, но меня отпустил.

– Михал Осич, а мне что делать?

– А ты к любимому бросайся, обнимай его, плачь, хохочи.

– А кто у меня любимый?

– Вон стоит.

– Бог с вами! Я мужика этого первый раз в жизни вижу!

– Перестань! Погода уходит, штормовое предупреждение!

– Я не шучу! Он из другой какой-то серии. Я с ним ни разу не встречалась.

– Значит, встретишься еще.

– Когда, если сегодня последний съемочный день?

– Потом поговорим. Сейчас шторм начнется. На исходную. Мотор!

И началось. Автоматчики и Саша крутили бандитов. А я бросилась на шею назначенному любимым мужику. Человек он оказался приятный, воспитанный. Очень мне обрадовался. Говорил какие-то слова. Я сначала вела себя скромно, а потом думаю: чего я, действительно, как маленькая! Ну и что из того, что раньше я его не видела, не знала и, может, исключительно по своей человеческой глупости и черствости не успела полюбить? Теперь-то уж поздно. Погода уходит! Штормовое предупреждение.

Вдруг самозванец протянул мне руку и говорит:

– Я твой любимый и есть, даже не сомневайся.

– Почему?

– Потому что любимый – это тот, кто держит тебя за руку во время шторма.

– Так просто?

– Конечно! Все остальные слова – простые или сложные, брошенные наугад или сложенные в красивые фразы. Только они ничего не стоят. Они не спасут тебя от бури.

Мы засмеялись, обнялись. И погода ушла.

Ольга Толстецкая

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter