Атлас
Войти  

Также по теме

«У него была своя космическая одиссея»

Рубрика «Некрологи» из последнего номера БГ: Юрий Сапрыкин — о ведущем «Спокойной ночи, малыши» Владимире Ухине

  • 3825
Vladimir Uhin.jpg
Фотография РИА Новости

Добрый вечер, мальчики и девочки. Здравствуйте, уважаемые товарищи взрослые.

Так начинался каждый вечер: картинка с детьми у телевизора (сначала застывшая, потом движущаяся, из разноцветного податливого пластилина), колыбельная мелодия композитора Островского, смешные игрушечные звери и добрая улыбка взрослого. Взрослых звали только по именам: тетя Таня, тетя Лина, тетя Валя (у нее был бонус — она раз в неделю показывала фильм-сказку, а потом разбирала детские поделки по мотивам предыдущей сказки), дядя Юра (он тоже был на особых правах — в воскресенье по утрам он вел музыкальную передачу, где изредка, по большим праздникам, показывали Пуга­чеву или Челентано), но самым главным, са­мым любимым и родным был дядя Володя. Дядя был больше похож на папу: он по-доброму улыбался, но видно было, что может в случае чего и наказать, он явно знал больше, чем считал нужным говорить, в его глазах можно было разглядеть печаль по чему-то потерянному или вовсе даже несбывшемуся, он часто уезжал в командировки — самой мучительной была поездка в Японию, где он несколько лет вел телевизионные курсы русского языка, оттуда даже репортажи в «Международной панораме» показывали, чтоб де­ти не скучали — но всегда возвращался. Тогда казалось, что это такой типичный дядя Володя, много таких дядь Володь — а сейчас выходит так, что ни одного на страну не осталось.

Это был характерный типаж 70-х — крепкий, немного грузный мужчина, рано поседевший и как бы застывший в этом возрасте, между взрослостью и старостью, спокойный, немногословный, верный. Таким был Донатас Банионис — человек, который одним своим молчаливым присутствием на экране рассказывал обо всех внутренних драмах человека 70-х; таким же был и Владимир Ухин. Даже перешучиваясь с Филей и Хрюшей, он говорил, в общем, о том же — вот талантливый человек, который явно вынужден проживать не свою судьбу, все время испытывать внутреннюю грань, на которой еще можно удержаться — и парадоксальным образом любить выпавшую ему участь. Про него ходили слухи, что он вы­пивал, и за это его периодически отстраняли от эфира, почему-то такие слухи ходили про всех мужчин — ведущих детских телепередач, но и это было понятно, и в по­рядке вещей: работа-то какая нервная, ответственность-то какая. В нем не было экзистенциального надлома, его вряд ли позвали бы сниматься в «Со­лярисе», но у него была своя космическая одиссея — в удивительном фильме «Большое космическое путешествие», из которого потом вырос пелевинский «Омон Ра», он играл космического диспетчера, который с доброй улыбкой и уверенным видом подбадривал дет­ей-космонавтов, прекрасно зная, что на самом деле они сидят в мрачном подземелье, где-то на окраине Москвы. В сущности, так все и бы­ло — и дети-космонавты всю жизнь будут благодарны дяде Володе за то, что он подарил им счастье, покой и мечту, и из бесконечной к ним любви не стал рассказывать, что все это не­правда, никакого космоса нет, а Филя и Хрюша — это просто тряпичные куклы.

Спокойной ночи, мальчики и девочки. Спокойной ночи, ребята.
 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter