Атлас
Войти  

Также по теме

Времени больше не будет

Старейшей жительнице России 124 года. Многим москвичам ее возраст кажется вполне достижимым. Многие москвичи намереваются прожить значительно больше. Многие москвичи начинают верить в бессмертие. В последнее время Москва превратилась в мировой центр по выращиванию стволовых клеток — самого эффективного лекарства от смерти.

  • 5338

Профессор Александр Тепляшин. Фото: Варвара Лозенко

ОНИ РАБОТАЮТ

В ближайшем будущем об этом напишут остросюжетный роман, потом снимут фильм, который станет таким же хитом, как «Ночной дозор». Это будет фильм, который захотят посмотреть практически все, потому что речь в нем пойдет о бессмертии. Не о пушкинском «весь я не умру» — это безнадежно устарело, — а о буквальном, практическом воплощении вечной мечты.

Эксперимент продолжается уже несколько лет. В нем участвуют люди, привыкшие рисковать, а потом получать с этого дивиденды. Люди, у которых жизнь удалась, а потому хочется, чтобы так было вечно. Они знают наверняка, что первый, ухватившийся за выгодное предложение, получит самую большую прибыль. Теперь они вкладывают свои деньги, время и надежды в главное научное открытие эпохи- стволовые клетки, которые обещают избавить человечество от неизбежности смерти.

Например, Владимир Брынцалов — фармакологический магнат, в прошлом политик, человек, к идеализму не склонный. Пару лет назад он сделал себе первую инъекцию стволовых клеток. В 59 лет расправились морщины, глаза горят, как у юноши: «Жилье, транспорт, питание — все проблемы качества жизни у меня решены. Не хватало только здоровья. А сейчас чувствую себя, как будто мне 20». Рассосались швы от порезов, полученные еще в юности, улучшились анализы крови и гормональный фон. Брынцалов считает себя успешным экспериментатором — теперь он строит лабораторию, которая будет заниматься стволовыми клетками в промышленном масштабе. «Как работают эти клетки, никто не знает, но они работают — на себе проверил».

ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ БЕССМЕРТИЯ

Кое-какие соображения на тему того, как работают стволовые клетки, у ученых на самом деле есть. Но в России практика слишком далеко ушла от теории.

В Америке пару лет назад президент Буш практически свернул государственное финансирование исследований в области стволовых клеток по этическим соображениям. Человек, пытающийся повернуть время вспять за счет клеточной терапии, вторгается в область божественного промысла. Тратить на это деньги, на которых написано «In God we trust», президент счел недопустимым. Деятельность частных клиник и лабораторий, ведущих исследования в области стволовых клеток, в США строго регламентирована. Как и в других странах Запада. В Москве же более 20 клиник и салонов красоты предлагают комплексное омоложение с помощью стволовых клеток. В какие-то из них уже ездят омолаживаться из-за границы.

В той же Америке мечтающие о вечной земной жизни пользуются услугами двух институтов, специализирующихся на заморозке людей: главное — успеть сделать это в течение нескольких часов после смерти. Тела клиентов начиняются глицерином и хранятся в специальных камерах. Из последних поступлений — легендарный бейсболист Тед Уильямс, которому почему-то заморозили только голову. Стоимость хранения — около 30 тысяч долларов. По идее, крионика — замораживание — это смерть с обратным билетом.

В подмосковном наукограде Пущино находится единственный в России криобанк. Заведующий лабораторией криоконсервации Алексей Карнаухов достает из бочек с жидким азотом эмбрионы сибирских углозубов: замораживать людей в нашей стране пока не разрешено. Замдиректора института с зарплатой 150 долларов курит «Астру» и пьет чай из граненого стакана. Утверждает, что за 10 лет до овечки Долли здесь клонировали мышку Машку. Жаль, что «пиарить» открытия у нас как тогда, так и сейчас не умеют. Алексей считает, что американцы на самом деле замораживать не умеют. В телах образуются кристаллы льда, безвозвратно разрушающие ткани. Карнаухов придумал способ обратимо замораживать «крупные биологические объекты». Он уже опубликовал статью, но 100 тысяч долларов, необходимые на проведение эксперимента, так и не нашел. Имморталисты — люди, как правило, несостоятельные.

Но смысл замораживания всего лишь в том, чтобы дождаться настоящих успехов в области вечной жизни. Так что крионика — это уже практически вчерашний день иммортологии. А будущее — в стволовых клетках.

НА ИГЛЕ

Стволовые клетки и есть бессмертие. В отличие от обычных клеток, из которых состоит человек, они, во-первых, способны выполнять в организме множество разных функций, а во-вторых, способны размножаться бесконечно. То есть вечно. До недавнего времени считалось, что стволовые клетки водятся только у зародышей (или в искусственно оплодотворенных яйцеклетках), но около пяти лет назад западные ученые обнаружили их в некоторых органах взрослого человека — например, в костном мозге. Московские ученые-имморталисты утверждают, что могут вырастить колонию стволовых клеток даже из подкожного жира. Проверить их утверждения сложно: эта часть российской науки, кажется, окончательно выпала из международного научного мейнстрима с его журналами, конференциями и прочими механизмами визирования истины. Но какую бы субстанцию ни выдавали за стволовые клетки, с ее помощью действительно творят чудеса. Педиатры рассказывают, что дети, больные церебральным параличом, начинают вставать на ноги и говорить первые слова. А взрослые и очень взрослые люди утверждают, что вновь обрели молодость.

«Однажды я проснулась, посмотрела в зеркало и увидела жопу старого индейца, — рассказывает шеф-редактор одной из программ НТВ. — Причем когда тебе 38, уже не важно, как ты провел предыдущую ночь — выспался или нет: все равно жопа. Я решила подойти к решению вопроса обстоятельно. Прочитала массу литературы, отвергла поочередно эмбриональные, фетальные, клетки животных и выбрала собственные. В одной из вполне себе государственных клиник мне сделали вытяжку костного мозга из — брр! — подвздошной кости и на основании взятых клеток вырастили колонию. Через два месяца — первый внутривенный укол. Ощущение совершенно наркоманское: удар жизни, я даже машину остановила, так накрыло. На следующее утро на меня из зеркала смотрела я в 34 года. Морщины расправились, глаза горят, силы распирают».

Потом укололась еще шесть раз — врач предлагал на укол меньше, но пациент настояла. Каждый укол ей стоил 2 тысячи долларов — средняя московская цена. В течение года она выглядела в амплитуде от 33 («Золотое время — потом женщин надо уничтожать», — считает она) до 36 («А 36 и 38 — это огромная разница, поверь мне»). Что ей вводили на самом деле, достоверно неизвестно — в таких ситуациях врачам приходится верить на слово. Вот уже больше года, как она не колется стволовыми клетками. Последние полгода наблюдает отрицательную динамику: «Я снова выгляжу на 38, все вернулось к исходным позициям». Говорит, что повторила бы. Но только после того, как закончит курс ее муж, известный телеведущий.

ХАРИЗМАТИЧЕСКИЕ КЛЕТКИ

Клиника профессора Александра Тепляшина соответствует высокому статусу клиентов. Пентхаус с застекленной крышей, хромированной лестницей и видом на Лубянку. Контраст с пущинским НИИ разительный. Прославившись на ниве пластических операций, профессор одним из первых в стране почувствовал, что у стволовых клеток большое будущее. Здесь тоже колют стволовые клетки, но один раз, и получают их не из костного мозга, а из липосакта — жировой ткани человека.

У профессора есть все. Одного не хватает: мигалки на машине. «Ничего, сейчас ищу выходы на Кирьянова (начальник ГИБДД. — БГ) — у меня же среди силовиков полно клиентов». Передвигаться по городу приходится много — две клиники в центре, еще одна, на 900 м2, достраивается в Жуковке: нужно быть поближе к народу. Импозантная дама по имени Ната, супруга профессора и отчасти творенье его рук, проводит консультацию. «Зачем быть старым и жить вечно, как Агасфер, мы за продуктивное долголетие». О клетках она говорит смачно, как о соусе к спагетти: «Клеточки бывают разные: мезинхимальные, гемопоэтические, но самые роскошные — дормантные, это элита стволовых клеток. Они не просто заряжают, они дают харизму! Когда светятся глаза, к вам начинают тянуться люди». Красивые научные слова Ната использует беспорядочно, но клиентов это, конечно, не волнует: ведь получается красиво.

ПРОВЕРКА НА СЕБЕ

Ната предлагает применить науку долголетия ко мне. «Маленький щипок жировой ткани — и через три недели можно будет делать инъекцию, — обещает она. — У нас эта процедура стоит около 20 тысяч евро, а вам мы сделаем бесплатно». Уговорила.

«Щипок» оказался настоящей операцией: под местным наркозом разрезали пупок и вытащили оттуда 10 граммов окровавленного жира. Колбу с надписью «Жир. Лошак» поместили в центрифугу, извлекли клетки и отправили вызревать в специальное хранилище.

Владелица сети ювелирных магазинов Антонина уже прошла эту процедуру. «Первый звоночек: я перестала хотеть работать — непривычное для меня состояние. Кроме того, я постоянно летаю: стюардессы уходят в 45 на пенсию — думаете, это случайно?» Я смотрю на лицо Антонины, пытаясь разглядеть хоть одну морщину. Их нет! Потом выясняется, что их и не было, потому что Антонине 31 год. Просто она привыкла все делать заранее. «Какие-нибудь последствия укола ощущаете?» — «Пока никаких — доктор говорит, должно пройти 2 месяца. Вот только шрамик на пупке остался». Я прошу показать пупок: у меня это теперь больное место. Мы с Антониной заходим в подсобное помещение ее магазина, она приподнимает кофточку, я нагибаюсь, чтобы рассмотреть повнимательнее шрам. Ничего страшного, разве что форма пупка чуть искажена. В это время дверь в комнату приоткрывает пресс-секретарь Антонины и тут же захлопывает со словами: «Ой, извините!»

Другой собеседник — чиновник из отдела инвестиций московского правительства. Подтянутый мужчина сорока с небольшим. Он не похож на человека, принимающего необдуманные решения. Пару недель назад он укололся. «Посмотрите на некоторых наших политиков — как они разительно изменились. Полдумы сидит на клетках». Чиновник понижает голос: «Как вы думаете, куда делись морщины Слиски? Или отечность Грызлова? Наконец, то, что случилось с главным пенсионером страны, — разве это не доказательство?»

Дальше начинаются ужасы. Профессор Тепляшин рассказывает, что большинство московских салонов, предлагающих клеточную терапию, используют ткань абортированных зародышей. В Америке для экспериментов со стволовыми используются колонии, выращенные на основе искусственно оплодотворенных яйцеклеток. Но в стране, где происходит около 3 миллионов абортов в год, логично предположить, что торговля человеческим биоматериалом — процветающий бизнес, находящийся в «серой зоне»: что не запрещено, то разрешено.

Пару недель назад прокуратура изъяла из оборота сертифицированный препарат: «Культура клеток диплоидных человека для заместительной терапии». Его использовали для омоложения в салонах красоты экономкласса — стоимость инъекции всего 3 тысячи рублей. По официальной версии, компания «Медицина и биотехнологии» производила препарат из клеток человеческого плода, полученного в 1972 году в результате несчастного случая. В принципе, в этом нет ничего невероятного — теоретически подобная колония клеток может размножаться бесконечно, если, конечно, все это время она надежно защищена от загрязнения и иных несчастных случаев.

РАБОТА С ЗАРОДЫШАМИ

Если профессора Тепляшина ученые за глаза презрительно называют косметологом, то профессор Геннадий Сухих, член-корреспондент РАМН, доктор наук, профессор, руководитель отдела иммунологии Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии, — безусловно, представитель научного мейнстрима. При этом для большой части научного сообщества он чуть ли не доктор Менгеле. Он в открытую сражается с Минздравом, Генпрокуратурой, Церковью и мировой общественностью за возможность работы со стволовыми клетками человеческих зародышей. Выглядит профессор для своих 58 цветуще. Как настоящий ученый Сухих и себе тоже делает инъекции фетальных (то есть из зародышей) стволовых клеток — видимо, действует. Когда он проводит экскурсию по своей лаборатории, глаза у профессора горят.

На нем дорогой костюм, запонки и монограмма на рукаве. Он возглавляет лабораторию, где один прибор под зубодробительным названием «проточный цитофлюариметр» стоит 150 тысяч долларов. У Сухих таких два. Когда я был в Пущино, ученые мне советовали: будете у Сухих — спросите, где у него гомогенизатор, это такая штука, вроде мясорубки, которая человеческие плоды размельчает. Я спрашиваю, где гомогенизатор. Профессор говорит, что это враки, и переводит разговор на научные достижения лаборатории. Они действительно есть: у зародышей 18—22 недель, с которыми работает Сухих, стволовые клетки дифференцированы, то есть, грубо говоря, берутся из уже сформированных органов — клетками сетчатки можно лечить глазные болезни, клетками сердца — сердечные и т.п. Результаты поразительны, вот только ни один иностранный журнал не хочет их опубликовывать — как утверждает Сухих, это потому, что на Западе действует строжайший запрет на использование абортивного материала в клинических испытаниях. Это называется биоэтика. Правда, где берутся абортированные зародыши 18—22-недельного срока в стране, где запрещены аборты после 12 недель, тоже не совсем понятно.

У профессора Сухих свои принципы: «Мы никогда не станем использовать выкидыши — это дефектный материал. Мы работаем с зародышами, полученными в результате социальных абортов, когда прерывание беременности — добровольное решение матери». В лаборатории профессора курс омоложения фетальными клетками стоит около 8 тысяч долларов. Инъекции делают внутривенно, внутримышечно и подкожно в живот — сразу 15 уколов. Кстати, если набрать телефон широко рекламируемой «горячей линии «Стволовые клетки», после недолгих расспросов вы будете направлены в лабораторию профессора Сухих.

ЭТОТ СВЕТ

Любая клиника, использующая стволовые клетки, действует незаконно. До сих пор Минздрав не выдал ни одной лицензии на их применение, только на забор и хранение. Врачи говорят, что благодаря клеточной терапии люди станут жить до 120 лет, — без результатов клинических испытаний приходится им верить на слово. Старейшей жительнице России, Пасихат Джукалаевой, как раз 124 года. Она, правда, стволовыми клетками не пользуется и вообще неизвестно как дожила до столь преклонного возраста в своем родном Грозном. Она помнит, как детей вместо пеленок заворачивали в бараньи шкуры и как в «дикую дивизию» набирали волонтеров. При виде журналистов она начинает повторять на чеченском одно и то же: «Извините меня, молодые люди, за то, что я так задержалась на этом свете, — и за что мне такое наказание?» Все дети Джукалаевой уже умерли, кроме младшей дочери, которой 76 лет.

В середине марта мои стволовые клетки созреют до количества 70 млн — из расчета миллион клеток на килограмм веса. Что с ними делать дальше, я уже решил. Отправлю клетки в криобанк — ждать, чем закончится всероссийский эксперимент по омоложению.

 






Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter