Атлас
Войти  

100 лет российской эмиграции

Разговоры об эмиграции в России то утихают, то возоб­новляются при каждом удобном случае — и так будет, очевидно, всегда. БГ собрал опыт эмигрантов всех волн и узнал, кто, когда, как и зачем уезжал из Российской империи, СССР и Российской Федерации в XX веке

  • 281421

Эдуард Власов

51 год
Вице-президент информационно-аналитического агентства Front Interest, преподаватель русского языка в Университете Саппоро. Уехал в Японию в 1991 году, живет в городе Саппоро

«Я переехал в Японию в конце марта 1991-го, а через пару месяцев — и жена Таня с дочкой Сашей. Решение о Японии было во многом случайным (язык я до этого никогда не изучал), в отличие от самого решения об отъезде. До весны 1991 года я работал в отделе преподавания русского языка в зарубежных странах Министерства просвещения СССР. Веселое перестроечное время заканчивалось, все возвращалось на свои тяжеловесные совковые круги. Особенно это было заметно в сфере образования. Стало понятно, что ничего серьезно не поменялось. Начальству становились не нужны молодые реформаторы вроде меня. И в качестве компенсации мне было предложено поработать по специальности, то есть начать преподавать русский язык за рубежом. Предложение совпало по времени с началом учебного года только в одной стране — в Японии (здесь учебный год начинается в апреле). Вот и вся недолга.

Адаптация проходила безболезненно. Мы с Таней оказались в русскоязычной среде университетских преподавателей, так что незнание японского языка нас не смущало с самого начала. А Саше помог железный характер: ее в возрасте 5 лет и 10 месяцев мы засунули в обычный японский детский сад, где она поревела для проформы пару дней, а потом, к концу первой недели, уже строила японских детей в очереди (это она так играла с ними в голодную Москву). Первое японское слово, которое она освоила в детском саду, было «ойде!» — «поди сюда!». Кроме того, мы приехали в Японию семьей, поэтому никакого душевного и бытового дискомфорта не испытывали. Трудности есть, прежде всего у тех, кто приезжает один, и главным образом это дефицит общения.

У нас у всех троих российское гражданство. Получить японское может только дочка, если выйдет замуж за японца. Русских знакомых и друзей у нас немного, потому что мы живем не в Токио, где россиян порядка трех с половиной тысяч, а в Саппоро, где нас меньше двухсот человек. Все кучкуемся вокруг генерального консульства — благо с дипломатами нам везет все 20 лет: все люди приятные, общительные. А что до ближайших друзей, то это семья казахов, оказавшихся на хоккайдских просторах, как и мы, по воле случая.

Гастрономической тоски по родине мы не испытывали, в отличие от многих русских, которые до сих пор клянут японцев за отсутствие в магазинах свеклы и черного хлеба. Мы же люди практичные: каждую весну привозим из Москвы семена свеклы, раздаем японским друзьям и знакомым, у которых собственные дома с огородами. А по осени берем с них оброк — 25% урожая, так что борщом и винегретом себя обеспечиваем. Рожь, правда, выращивать никого не заставляем.

Сейчас, честно говоря, скучать вообще не по чему. Скайп работает, электронная почта тоже, на домашнем телевизоре — 140 телеканалов из России, СНГ, Израиля и т.д. «Аэрофлот» и его конкуренты летают из Токио в Москву бесперебойно».


Система Orphus

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter