Шуховскую башню на Шаболовке будут разбирать — и соберут заново. Это реставрация?

Шуховская башня на Шаболовке в Москве — самая известная из гиперболоидных конструкций инженера Владимира Шухова — впервые более чем за сто лет подходит к полноценной (местами даже чересчур) реконструкции. Проект, разработанный ЦНИИПромзданий, уже получил положительное заключение государственной экспертизы и предполагает поэлементный демонтаж конструкции с заменой поврежденных частей и сборку на прежнем месте.

Формально речь идет о реставрации аварийной части — а это 40 % составляющих всей конструкции и даже больше. Пытаемся разобраться, где проходит граница между сохранением памятника и попыткой его воспроизвести.

 

 

Контекст

Шуховская башня на Шаболовке была построена в 1920–1922 годах по проекту Владимира Шухова и стала самым известным воплощением его идей: легкой сетчатой структуры, в которой нагрузка распределяется между всеми элементами, сохраняя прочность при минимальном расходе металла.

Изначально проект был куда амбициознее: девять секций и высота около 350 метров — выше Эйфелевой башни. Но в условиях послевоенного дефицита металла башню сократили до шести секций и примерно 150 метров. Даже в таком виде она оказалась инженерным прорывом: конструкцию собирали без кранов и строительных лесов, поднимая секции одну внутри другой как телескоп.

Башня задумывалась как главный радиотрансляционный узел страны — и в этом качестве проработала десятилетия. С нее начиналось советское радиовещание, позже — телевидение. К середине XX века она осталась одной из немногих сохранившихся построек эпохи Гражданской войны в Москве.

  

 

В 2002 году вещание с башни окончательно прекратили и вывели ее из эксплуатации. В 2014-м ее чуть не демонтировали и не перенесли на ВДНХ (или еще дальше — в Калужскую область, Самару или Севастополь). Тогда 38 архитекторов написали коллективное письмо президенту России Владимиру Путину с просьбой сохранить наследие.

В 2015-м с замершего сооружения сняли антенный блок, чтобы снизить нагрузку, а внутри установили временные подпорки. С тех пор башня существует в подвешенном состоянии — и в инженерном, и в административном смысле. 

В 2022 году министерство культуры присвоило шаболовской достопримечательности федеральный охранный статус. После чего предмет охраны был переутвержден — сохранились местоположение и конструктивное решение, но вместо стандартных слов «материал конструкций» сказано: «материал — металл». 

 

 

Проект меняет все

ЦНИИПромзданий предлагает поэлементный демонтаж башни сверху вниз. Каждую секцию планируют разобрать, затем отреставрировать и собрать заново на прежнем месте. Оригинальные металлические элементы, пострадавшие от коррозии, не входят в предмет охраны, поэтому их будут менять на новые. Все геометрические параметры конструкции, сечения элементов и узлы соединений обещают сохранить.

Второй этап пока не детализирован. Известно, что внутри башни планируют установить лифт на отдельном фундаменте, а на разных уровнях оборудовать смотровые площадки. Эти решения должны сделать объект доступным для посетителей, но их реализация потребует отдельной проектной документации.

К выполнению работ собственник, по данным Минкультуры, должен приступить прямо в 2026 году. Минстрой поддерживает сценарий — существующий металл корродирован, исчерпал срок службы и банально может быть опасен. 

 

 

Что думают в сообществе

   

   

Я, как и все, не видела проекта. Хотелось бы, чтобы он был опубликован, потому что сейчас мы говорим ни о чем — все это слухи. Говорят, что сохранить в подлинности можно только последнюю секцию, которая не несет нагрузки. К башне предлагается пристроить лифт и сделать смотровую площадку, что, в общем-то, делает всё это абсолютно бессмысленным.

Проектом занимается ЦНИИПромзданий, который работал над перемещением Шуховской башни в Выксе. Но эти истории нельзя сравнивать: между ними нет ничего общего. Башню в Выксе аккуратно разобрали, каждый элемент отреставрировали при помощи напыления и собрали на новом месте, сохранив 95 % родного металла. Ее перемещение было нетривиальной задачей, подготовка заняла много времени. Башню могли просто сдать на металлолом, но по сути это результат воли конкретных людей — Анатолия и Ирины Седых, которые просто решили, что ее надо спасти.

Шуховская башня в Москве — проблемный памятник. Еще со времен Юрия Михайловича Лужкова было много разговоров о том, как с ней работать. В итоге появились подпорки, которые ее, откровенно говоря, уродуют. И что с ней делать дальше — непонятно. Очевидно, что в нынешнем виде она существовать не будет. Ее полностью разберут, а на этом месте соберут нечто похожее — это нельзя назвать ни реставрацией, ни реконструкцией.

Для меня очевидно, что Шуховская башня на Шаболовке — важнейший памятник для Москвы, как СЭВ, Большой цирк на проспекте Вернадского, Кремль или Дом Мельникова. Это одно из тех сооружений, которые держат лицо города. И есть ощущение, что она всегда была — уже не осталось людей, которые помнят Москву без нее. 

Надо определить, что мы сохраняем. Если мы сохраняем Шуховскую башню как конструкторскую идею, тогда можно говорить о том, чтобы заменить какие-то элементы этой конструкции. Если как объект начала XX века, тогда надо спасать металл. А это дорого.

Возможно, идея сохранения и приспособления ее под видовую смотровую площадку имеет право на существование. Но не всегда важно «что», всегда важно «как». Проект должен быть опубликован. Сейчас мы не знаем подробностей, а памятник — важный.

   

Для меня Шуховская башня — объект того же порядка, что и предмет искусства. Как, например, работа Дэмиена Хёрста «Физическая невозможность смерти в сознании живущего», которая стала символом искусства 90-х годов. Работа представляет собой резервуар с тигровой акулой, заполненный формальдегидом. Со временем акула испортилась, и ее заменили на другую — в точности такую же: той же породы, отловленную в тех же местах, которую точно так же поместили в формальдегид. Тогда все сообщество однозначно сошлось во мнении, что замена туши акулы не сказалась на подлинности, сам объект не перестал быть искусством, и его ценность не изменилась.

Башня на Шаболовке — значимый культурный артефакт. Сам по себе металл и его историческая принадлежность, для меня лично, не имеет решающего значения. Если он требует замены — значит, его нужно заменить. Важнее другое — сама конструкция башни должна быть воссоздана в точности. Она не может быть каким-либо образом изменена, потому что именно этим будет нанесен непоправимый урон.

Как только мы добавим лифты, мы неизбежно внесем корректировки в конструкцию и утратим главное — сам проект Шухова. Потому что его нагрузки рассчитаны, и в этом состоит вся инженерная магия башни — она в расчетах, а не в истории металла. И пусть удастся сохранить хоть 70 % «тех самых» деталей, но если мы вмешаемся в расчетную составляющую, вся магия будет утрачена, а мы получим объект, который не имеет к авторству Шухова никакого отношения. 

Если мы говорим о сохранении, то предмет охраны должен быть сформулирован так, чтобы расчетная составляющая не могла быть изменена. Иначе сегодня мы добавим к башне лифт и смотровую площадку, через пару десятилетий сделаем ресторан, и еще через 300 лет башня, хоть и сохранит название, но изменится полностью. 

   

Реконструкция Шуховской башни сегодня обсуждается уже как конкретный проект — с разборкой, заменой элементов и последующей сборкой. Это необходимая мера: состояние конструкции давно вызывает тревогу. Но ключевой вопрос — что именно мы сохраняем в итоге.

Судя по всему, башню планируют не только отреставрировать, но и приспособить: внутри появятся лифт и смотровые площадки. Фактически речь идет о превращении инженерного сооружения в аттракцион. И здесь возникает риск.

Башня ценна своей предельной легкостью и прозрачностью — это чистая конструкция, где форма и есть смысл. Любое внутреннее наполнение неизбежно изменит ее характер. Она может сохранить силуэт, но утратить свою невесомость.

Попытка сделать из нее аналог Эйфелевой башни неочевидна: парижская башня изначально создавалась как публичное пространство, а Шуховская — как технический объект, и в этом ее подлинность. Не всякое наследие требует буквального «освоения».

Альтернатива — работать с пространством вокруг: создавать павильон, экспозицию, использовать цифровые форматы. Это позволит раскрыть объект, не вторгаясь в его структуру. В противном случае мы рискуем сохранить форму, но изменить суть.

В 2019 году Wowhaus уже работал над концепцией Шухов-парка в Выксе. Тогда было предложено перенести местную башню Шухова с территории действующего производства в новый центр индустриального наследия. Недавняя реализация этого решения показывает: сохранение — это не всегда буквальная консервация, но всегда точная работа с тем, что именно составляет ценность объекта. Здесь эта ценность — в самой конструкции. И с ней нужно обращаться максимально бережно.