«Это мой район»: Архитектор Дарья Туркина — о Щукине с любовью

Дарья Туркина

архитектор и генеральный директор архитектурного бюро BOHAN studio

От деревни до Курчатовского института

В середине XX века Щукино выглядело совсем не так, как сейчас. Это была деревня на окраине Москвы: с одной стороны — река, которую тогда называли Химкой, с другой — лесопарк «Покровское-Стрешнево».

В 50-е годы сюда из центра, с Арбата, переехала моя семья. Причиной стал Курчатовский институт: в этой сфере работал мой дедушка, профессор, физик-ядерщик. Вместе с появлением научного центра изменилась и сама территория ­— Щукино превратилось в закрытый район. Попасть сюда можно было только по специальным пропускам, а въезд проходил через КПП на мосту со стороны района Сокол. Фактически это был кусок города, закрытый от большинства москвичей.

Район проектировали как научный городок, причем не только на поверхности. Под землей до сих пор существуют лаборатории, технические пространства, бункеры и другие сооружения. Поэтому история Щукина буквально имеет второй уровень: многое из того, что происходило с районом в советское время, с улицы просто не увидишь. В том числе и поэтому район является одним из самых экологически благополучных: за этими показателями здесь тщательно следят.

Строгие «сталинки» и немецкие дворики

Сегодня о научном прошлом напоминают далеко не только институты. Архитектура старого Щукина складывалась постепенно, поэтому здесь можно встретить довольно неожиданные соседства — например, так называемые «немецкие дворики» на улице Маршала Новикова. Невысокие трехэтажные дома строили после войны пленные немцы, а в квартирах были камины, по два входа — парадный и «черный», и даже комнаты для горничных. Во дворах появились фонтаны, а за домами начиналась лесопарковая территория.

Для нынешней Москвы это почти экзотика: небольшой масштаб, мало этажей, двор, который ощущается как продолжение дома, и лес буквально за соседним кварталом. На мой взгляд, это и есть городская среда, рассчитанная на человека — когда мама открывает окно, видит ребенка во дворе, зовет его обедать — и ребенок из любой точки ее услышит. Это не столько квадратные метры и количество этажей, сколько возможность жить в понятном масштабе и чувствовать себя частью своего двора.

Щукино, которое видно с воды

У района есть еще одна особенность — связь с водой. В детстве мы с мамой садились на речной трамвай у станции «Щукинская» и ехали до «Парка культуры». А там — прогулка и аттракционы...

Сегодня этот маршрут воспринимается не только как детское воспоминание. Речной транспорт снова становится важной частью городской жизни, а поездка по Москве-реке дает редкую возможность посмотреть на знакомый город с другой стороны.

С воды привычная Москва меняется: те же здания и парки выглядят иначе, когда между ними и пассажиром появляется река. Вот почему речной транспорт для меня связан с ощущением свободы и радости.

Как «Алые паруса» изменили набережную

В конце 90-х — начале 2000-х Щукино стало одним из мест, где началась новая история московской жилой архитектуры: на набережной вырос жилой комплекс «Алые паруса».

Для города это был заметный проект и один из символов новой эпохи. Однако жителей района он не обрадовал: на месте будущего комплекса была любимая набережная, где местные гуляли, бегали, катались на велосипедах. Поэтому появление новой высотной застройки воспринималось болезненно: вместе с ней исчезало знакомое пространство.

Но город умеет менять личное отношение людей к архитектуре. Сегодня «Алые паруса» стали для меня ориентиром: пролетая над Москвой на самолете, я узнаю свой дом по характерной крыше комплекса поблизости.

Когда архитектура включается вечером

Есть неподалеку и еще одна вещь, которую я люблю уже скорее как архитектор, — Живописный мост в Серебряном Бору. Это очень сложное инженерное сооружение, связанное с тоннелем под рекой. Недавно его начали подсвечивать по вечерам, и теперь эта грандиозная конструкция создает совершенно особенное, почти торжественное ощущение.

Днем ты воспринимаешь его одним образом, вечером — совсем другим: архитектурная идея буквально меняется вместе с освещением.

Именно из таких вещей для меня складывается любовь к городу — когда тебя цепляет совершенно конкретный вид, маршрут, дом или свет на мосту.

В этом смысле Щукино — тот самый район, который не претендует стать достопримечательностью в общепринятом смысле. Он просто живет своей сложной, немного закрытой, местами противоречивой жизнью. Здесь сосуществуют и гармонично уживаются деревенское прошлое и советский научный городок, сталинская архитектура и поздняя высотная застройка, лесопарк и сложная подземная инфраструктура, детские воспоминания и вполне современный городской транспорт.

Наверное, город и становится «своим» в тот самый момент, когда у тебя появляется такая личная карта — та Москва, которую никогда не найдешь в путеводителе.