До 29 марта 2026 года в центральном здании Гослитмузея на Зубовском бульваре проходит выставка «Лицо нового искусства: русская футуристическая книга», посвященная яркому явлению авангарда. «Большой Город» публикует путеводитель по экспозиции от куратора выставки — Ольги Залиевой.

Автор: Ольга Залиева

 

 

Слова на свободе: поэты и художники превращают книгу в перформанс

Феномен «русской футуристической книги», ставшей рупором идей «новейшего искусства», возник благодаря содружеству поэтов-бунтарей и художников-революционеров: Алексея Крученых, Велимира Хлебникова, Давида Бурлюка, Владимира Маяковского, Василия Каменского, Михаила Ларионова, Наталии Гончаровой, Казимира Малевича, Ольги Розановой и других. Если модернисты Серебряного века — от «Мира искусства» до «Аполлона» — спорили на страницах изысканных журналов, то у футуристов, в силу целого ряда причин, никогда не было собственных периодических изданий. Их роль взяли на себя коллективные и авторские сборники, куда включались не только художественные произведения, но и манифесты и декларации нового направления. Но «будетляне» не просто печатали книги — они выносили их в массы через выставки, поэтические вечера и публичные диспуты, превращая искусство в перформанс.

«Через ограды усыпальниц толстых журналов, через кордоны академий, опрокидывая витрины институтов красоты, под охранительный свист банковско-желтой прессы мы вышли на эстраду к живой и ищущей отдушин аудитории», — писал Алексей Крученых.

Унаследовав от своих предшественников — символистов и «мирискусников» — идею синтетической книжной графики, футуристы сделали следующий шаг к пониманию книги как целостного организма. Она стала не только местом тесного сотрудничества литераторов и художников, но и экспериментальной площадкой для разработки систем взаимодействия вербального и визуального элементов. Задачей футуристов было создание не просто синтеза, а совершенного синтеза графики и текста. Тождественность формы и содержания во многом достигалась благодаря тому, что футуристы являлись одновременно художниками, писателями, издателями и печатниками своих произведений.

 

 

Книга как арт-объект: обои, мешковина и «пощечины»

Футуристические издания отличались необычностью внешнего вида. Это было обусловлено не только художественным экспериментом, но и желанием эпатировать публику — «поразить читателя и раздразнить критиков». Напечатанные на обоях, мешковине, иногда пятиугольной формы, книги транслировали изначальный замысел «пощечины общественному вкусу». Нарочитая грубость оформления, разный размер и сорт листов бумаги, имитация типографского брака, использование техники коллажа — все это было дерзко, необычно и сильно выделяло издания футуристов на общем фоне.

«Оберточной и обойной бумагой наших первых сборников, книжек и деклараций, — писал Алексей Крученых, — мы пошли в атаку на пышное безвкусие мещанского верже в сусально-золотых переплетах с начинкой из тихих мальчиков, томнобольных жемчугов и запойных лилий. <…> Мы сознательно связывали наши антиэстетские „пощечины“ с борьбой за разрушение питательной среды, взрастившей оранжереи акмеизма, аполлонизма, арцыбашевской и кузминской порнографии».

 

Рукописные книги vs типографический авангард

«Русскую футуристическую книгу» принято делить на две большие группы. Первую, художественно более ценную, составляют так называемые самописные книги. В них мы видим полный отказ от типографского набора: и текст, и картинки напечатаны литографским способом. Первыми творцами таких книг были Алексей Крученых, Наталия Гончарова, Михаил Ларионов, Ольга Розанова. В их изданиях рисунок, рукописный и авторский текст были органично переплетены, что создавало единый образ для восприятия. Помимо того, что эти книги выходили ограниченным тиражом — от 50 до 300 экземпляров, у каждого экземпляра имелись свои индивидуальные отличия в раскраске, порядке листов, иллюстраций и даже в их количестве.

 

 

Вторая группа включает в себя печатные футуристические книги. Это всевозможные поэтические и литературно-художественные сборники, альманахи, каталоги выставок, при издании которых авторы широко экспериментировали с типографским набором, используя в одном произведении, а часто и в одном слове шрифты различных кеглей, контрастных начертаний и гарнитур, выполняли страницы книг и их обложки из нетрадиционных материалов — мешковины, обоев, цветной бумаги. Расцвет этих изданий в первую очередь связан с именем Давида Бурлюка, опубликовавшего в период 1912–1914 годов ряд знаменитых сборников: «Пощечина общественному вкусу» (1912), «Дохлая луна» (1913), «Затычка» (1913), «Молоко кобылиц» (1914) и другие. Издательские эксперименты Бурлюка были развиты и усилены Василием Каменским, чей пятиугольный сборник «железобетонных поэм» «Танго с коровами» (1914) стал «высшей точкой печатной футуристической книги на пути сближения типографских, поэтических и изобразительных принципов».

 

 

Конец эпохи: от футуризма к конструктивизму 

Хронологические рамки выставки охватывают период с 1909 года — момента зарождения футуризма в России — и до начала 1930-х годов, когда футуристический бум в книгоиздании полностью сошел на нет. Можно сказать, что после Октябрьского переворота и установления советской власти футуризм постепенно начал исчезать. Бывшие участники этого движения составили ядро ЛЕФа (Левого фронта искусств). Их авангардные тексты приобрели иную «обложку». На смену футуристическим экспериментам пришло «более сдержанное, но также авторское оформление книги — конструктивизм».

Несмотря на кратковременность своего существования, феномен футуристической книги сыграл огромную роль в развитии искусства XX века. Эксперименты футуристов в сфере «книгоделания» оказали значительное влияние не только на современную книжную графику, но и на рекламу и даже на городскую среду. Их книги-манифесты, книги-перформансы остаются смелым экспериментом, который и сегодня вдохновляет художников и дизайнеров.

Реклама. ПАО «МТС». ИНН 7740000076. 

 

Фотографии: ГМИРЛИ имени В. И. Даля