В мае в издательстве «МИФ» вышла книга — экспедиция в закрытый мир уральских староверов от антрополога и доктора исторических наук Елены Данилко. Исследование впервые открывает читателю закрытый мир уральского старообрядчества. Как молитва связана с заводским делом? Зачем пояс «заговаривали» на сорок узелков и почему чашка могла быть только своей? Что искали уральские казаки, отправившись в кругосветное плавание, и при чем тут демон по имени Самора? Ответы на эти вопросы и сложились у Елены в книгу, соединяющую историю, этнографию и фольклор в целостную картину.
«Большой Город» публикует отрывок об институте брака и свадебных обрядах уральских староверов.
На Урале живут разные народы, и они исповедуют различные религии. Несмотря на суровые ограничения, исключить смешанные браки было невозможно. Это беспокоило православных миссионеров. Один из активных деятелей Уфимского противораскольничьего комитета писал: «Раскол в Нижегородке (район города Уфы) распространяется через совращение православных... Раскольничьи парни женятся на православных девицах (сводными браками и даже без оглашения для записи в полицейские книги) с таким обязательством, что православная жена имеет право оставаться православной. Однако она переходит в раскол, и дети от таких браков крестятся в раскольничью веру».
Старообрядцы женились не только на «мирских» христианках. Уральские и оренбургские казаки брали в жены казашек или башкирок, случались русско-мордовские, русско-чувашские и другие смешанные браки. Старообрядцы старались перекрестить невесту в свою веру. Сегодня смешанные браки не редкость, но они воспринимаются как отступление от канона, и по возможности их стараются избегать.
Непростая ситуация с заключением брака не могла не отразиться на свадебном обряде. На него повлияли и бытовые нормы, и межкультурные взаимодействия. Переселенцы из северных, южных, центральных губерний России принесли с собой и обрядовые традиции. Особенности формирования русского населения Урала, а также разная степень сохранности архаических обычаев обусловили многообразие локальных вариантов обряда.
Исследователи затрудняются выделить один или хотя бы несколько основных вариантов уральской свадьбы. Она сочетает в себе черты и севернорусского типа (настоящее драматическое действо, насыщенное многочисленными плачами и причитаниями), и южнорусского (с веселыми, игровыми моментами). Сочетание неравномерно: в одних местностях преобладают элементы северного типа, в других — южного.
Еще сюда нужно добавить обычаи, связанные с крестьянским трудом или заводским делом, сельским и городским образом жизни. Остановимся лишь на тех особенностях старообрядческих свадеб, которые сформировались под влиянием религиозных представлений.
У старообрядцев беспоповского направления в свадебном празднестве отсутствует один из узловых моментов, появившийся с принятием на Руси христианства, — венчание. Поэтому акценты смещены на обряды бытового характера — они наделены символическим, сакральным смыслом. Важное место отводится, например, перемене головного убора невесты.
Венчание повсеместно заменили благословением родителей и наставника в первый день свадьбы в молельне. Более или менее подробное описание обряда оставил архимандрит Пермский Палладий (Пьянков) (1816–1882).
Вначале родители подводили молодых за руки друг к другу: «Вручаю Богу и тебе. Живите вместе». Молодые опускались на колени, наставник вычитывал им прощение, завершаемое Исусовой молитвой. После перемены девичьего головного убора и чтения канонов (Богородице, Николаю Чудотворцу, Кресту и других) молодым вместо специальных венцов водружали на головы иконы (жениху — с образом Спасителя, невесте — Богородицы). Пару трижды посолонь (по направлению движения Солнца) обводили вокруг стола и напоследок преподносили разбавленное водой красное вино, символизирующее их окончательное соединение. Выпив вино, новоиспеченные супруги разбивали чашку на счастье.
В общих чертах обряд сохраняется до сих пор. В ряде мест иконы за молодыми несут крестные или близкие друзья; иногда на головах жениха и невесты иконы закрепляют полотенцами, а в руки молодым дают свечи.
У поповцев венчание является кульминацией свадебного торжества и происходит в храме в присутствии всех гостей. После венчания в притворе проводится обряд «окручивания» — замены девичьего головного убора на женский. Невесте заплетают две косы, укладывают их на затылке, а сверху надевают небольшую шапочку. Обычно в этом женском обряде участвуют сваха, крестная, подружки невесты, но раньше в некоторых общинах «чехлушку» возлагал священник, а сваха довершала действие.
Этнограф Д. К. Зеленин, оставивший описание свадебного обряда старообрядцев села Усень-Ивановское Белебеевского уезда Уфимской губернии, подчеркивал его упрощенность. Постоянных священников не было, и, приехав тайно, они старались побыстрее исполнить все накопившиеся за время их отсутствия требы. Венчали, как правило, сразу несколько пар: «Никто не мог предвидеть, когда приедет поп, почему и торопились воспользоваться случайным присутствием попа, чтобы повенчаться. Упустишь время — и дожидай, пожалуй, лет пять-десять. Вся свадьба обделывалась в два-три дня: за точным исполнением всех обрядов следить было некогда».
Торопливость, с которой приходилось играть свадьбу, привела к совмещению отдельных этапов ритуала или даже исключению некоторых из них. Весь обряд стал укладываться в следующую схему: короткое сватовство (иногда даже без оговаривания приданого — «кладки») — и сразу после этого «запой» (застолье со свахой и родителями молодых). Через некоторое время подружки невесты собираются на «вечерку» (девичник), наутро проходит венчание или благословение в моленной. Во время свадебного пира молодоженов одаривают, в том числе деньгами. Утром третьего дня гости идут в дом невесты «на блинки».
По воспоминаниям, через неделю или две раньше устраивали еще «большой стол», после которого молодые в течение нескольких дней обходили дома всех родственников и угощались. Это называлось «после большого стола ходить».
С упрощением свадебного обряда изменился и состав свадебных чинов. Редко теперь услышишь о тысяцком (начальнике свадебного поезда), а роль дружки (распорядителя) исполняет обычно крестный жениха. При невесте постоянно находится сваха — крестная мать или сестра.
Браки «убегом» и вовсе обходились без свадебного пиршества. Этот способ, к слову, помогал обойти религиозные запреты и бытовал не только у беспоповцев. Нередко им пользовались молодые, чьи родители не одобряли выбора детей, или семьи, желавшие избежать свадебных расходов.
«У нас в селе как-то до войны еще три парня украли православных девчат, так целых пять лет в городе жили, отца боялись».
(Полевой дневник антрополога; записано в с. Бекетово, Ермекеевский р-н, Республика Башкортостан)
«Убегом уходили, а потом прощения ждали. За мою сестру старики перед отцом заступились. Он не хотел прощать, потому что пустили слух, будто бы они обвенчались, а они не венчались».
(Полевой дневник антрополога; записано в с. Трудовое, Соль-Илецкий р-н, Оренбургская обл.)
Современный свадебный обряд содержит множество локальных вариаций, игровых моментов, символичных магико-сакральных действий вроде осыпания молодых зерном и сладостями с пожеланиями завести поскорее здоровых красивых детишек и прожить долгую счастливую жизнь.
В советское время распространились игровые конкурсы и испытания для жениха и невесты, популярные и у старообрядцев, и у их соседей. На каждой деревенской свадьбе невесте дают коромысло и отправляют за водой, а гости сопровождают молодую с песнями и плясками. Девушка должна продемонстрировать трудолюбие, ловкость в хозяйственных делах и донести полные ведра — тогда и дом у молодых будет «полная чаша».
В 1981 году в старообрядческом селе Сепыч Пермской области местная киностудия сняла документальный фильм «Сепычевские свадьбы», посвященный сельской молодежи.
На первых кадрах директор совхоза рассказывает, что в селе ежегодно справляется до 20 свадеб, что в семьях много детей, а на экране в это время жениха и невесту встречают хлебомсолью. Это современные молодые люди: она — в белом платье и фате, он — в обычном мужском костюме. Гости весело танцуют под популярные советские мелодии.
О том, что это старообрядческое село, можно бы и не догадаться, если бы не единственная сцена: высокий бородатый старик косит траву ручной косой. Пока снимался фильм, в селе работала еще и археографическая экспедиция: ученые изучали старообрядческие рукописи, вели беседы с соборными, не посещающими светских мероприятий. Вот так сложно устроено старообрядческое сообщество.
Молодежь и старики — как будто разные группы, но на самом деле — единое целое. Именно таким образом старообрядцам удается сохранять свои традиции.
Несложность обрядовых форм старообрядческого свадебного ритуала сочетается со сдержанностью фольклорного и музыкального фона. Это связано с религиозными предписаниями, запретами на шумные празднества и исполнение светских песен. В семьях, где особо строго «держались старины», на свадьбах осуждали ряженых, пресекали непристойные шутки над молодыми после брачной ночи и исполняли исключительно духовные стихи.
Однако совсем без веселья свадьбы не обходятся. Пляски и пение допускаются на улице или в сенях — не рядом с обрядовой трапезой.
Фотографии: «МИФ»