Сегодня день рождения Кристофера Нолана. По такому прекрасному поводу критик Артур Завгородний вспоминает криминальный триллер «Мементо», где герой отчаянно ищет убийцу жены, проваливаясь в забытье.
«Мементо» / Memento
В ролях
Гай Пирс, Кэрри-Энн Мосс, Джо Пантольяно, Стивен Тоболовски
Режиссер
Кристофер Нолан
«Впервые в истории искусства человек нашел способ запечатлеть время. Возможность сколько угодно раз воспроизвести протекание этого времени на экране, повторить его, вернуться к нему», — рассуждал Тарковский о природе важнейшего из искусств. Зритель, таким образом, идет в кино именно за временем, потерянным или необретенным доселе.
В этом смысле главный герой «Мементо» тем и занят, что фиксирует время, пытается его уловить и понять, фотографируя людей или делая заметки на теле и клочках бумаги, потому что в этом мире никому нельзя верить, даже себе. После роковой трагедии он перестал запоминать все, что с ним происходит. Помнит только смерть жены.
Героя этого параноидального детектива, показанного задом наперед, зовут Леонард. Он берет на себя роль рассказчика, как в классическом нуаре, самом экзистенциальном жанре ХХ века. Леонард мотается по городу, чтобы отомстить человеку, который изнасиловал и убил его жену. Ирония в том, что даже если он отомстит, то сразу это забудет. Его мысли всегда путаются, а воспоминания ускользают.
Фильм не случайно начинается с фотографии и исчезающего на ней изображения. Так Нолан видит кинематограф, разоблачая его сущность. Ведь что такое провалы в памяти, как не монтажные склейки, разрыв между прошлым и настоящим? Режиссер подчиняет время, отматывает пленку и переставляет фрагменты, манипулируя зрителем и обращая жизнь героя вспять: от записки к записке, от фотографии к фотографии, от татуировки к татуировке.
В конце, когда сцены в цвете и монохроме, движущиеся вперемежку и навстречу друг другу, сливаются, Леонарду заявляют, будто он — убийца, а его рассказ о Сэмми Дженкисе, таком же забывчивом бедолаге, — вымысел, который помогает Леонарду пережить гнетущее чувство вины. Ударившись головой (что важно — об зеркало), герой придумывает себе прошлое, чтобы вечно изображать жертву и тосковать по трагически погибшей жене.
«Я должен верить, что мои действия имеют смысл, даже если я не могу их вспомнить», — убеждает себя Леонард, внушая себе надежду и навязывая нам свое восприятие истории. Человеку же необходимо во что-то верить — хотя бы в заметки на фотокарточках, которые кажутся достовернее самой жизни.
Парадокс в том, что именно в забвении герой видит спасение. Отсюда его вечный поиск убийцы, который оборачивается возвращением к себе. Это заговор, по сути, против себя, и самое страшное, что его время всегда на исходе.
Фотографии: Newmarket Films