В кинозалы вот-вот ворвется продолжение молодежного ужастика «Крик». Понятно, что Уэса Крэйвена уже ни о чем не спросить, так что остается лишь вспомнить, к кому был обращен его первый «Крик», который, как принято говорить, спас умирающий жанр.
Автор: Артур Завгородний
«Крик»/Scream
режиссер
Уэс Крэйвен
В ролях
Нив Кэмпбелл, Кортни Кокс, Дэвид Аркетт, Скит Ульрих, Мэттью Лиллард
Фанаты ужасов прекрасно знают, кто такой Фредди Крюгер. Лицо-ожог, пальцы-лезвия, полосатый свитер. Скалящийся маньяк, который по ночам является к детишкам во сне. И если ты спишь, значит, обречен на мучительную смерть.
«Кошмар на улице Вязов» вернул экранный ужас к его истоку — страшному сну. Крюгер превратился в икону масскульта и стал воплощением кинематографа как такового. Ведь что такое фабрика грез, если не производство кошмаров?
И все же Уэс Крэйвен важен не только Крюгером. В середине 90-х он сделал «Крик», а потом еще три, и четвертый для него стал последним в карьере. Это вроде бы классический слешер вперемешку с детективом и мелодрамой, и вместе с тем получилась ироничная шутка над жанром на радость киноманам.
В крике жертва выплескивает свое отчаяние. Но она никогда не кричит в пустоту. На другом конце провода ее забалтывает незнакомец. Он названивает девицам и играючи расспрашивает их о любимых ужастиках, а после убивает с любовью к жанру. Такие отношения маньяка с жертвой очень похожи на взаимоотношения режиссера со зрителем.
«Крик» действует на грани смешного и ужасного, оригинального и узнаваемого. Блондинка, визжащая в прологе, оказывается не главной героиней. Крэйвен внаглую всех обманул, по-хичкоковски. Настоящую героиню зовут Сидни. Ее мать изнасиловали и убили за блудняк, и именно это становится завязкой всей драмы. Девушку тоже будут тревожить звонками и пытать вопросом «какой твой любимый фильм ужасов?».
Режиссер хулиганит, играя по правилам жанра и их нарушая, и себя же разоблачает, когда дружки Сидни, возомнившие себя великими творцами, пишут новейшую историю хоррора. А пишут ее, конечно же, кровью. Для них кино — не извращенное развлечение. Ведь у киллера должен быть мотив, а у слешера — сиквел.
Потом маску потрошителя зарифмуют с античной трагедией, историю Сидни доведут до пародийного абсурда, а зрители увидят фильм внутри фильма, основанный как раз на событиях ее жизни. Но не искусство рождает убийц, как заявляет сдуревший школьник, когда маски сброшены и можно уже указать на подлинный смысл «Крика». Жизнь — как кино, а кино — как жизнь. Вот вам и игра в постмодернизм. Постмодернист не может говорить с реальностью без переводчика, как убийца — без кино.
Так что телефонным киллером, может, и был режиссер, но вскоре им стал сам зритель, купивший билет с попкорном. Боги живы и требуют новых жертв. Боги и есть мы с вами. Неслучайно в продолжении костюм злодея носит чуть ли не каждый житель проклятого городка. Мы трагедию превратили в шоу, а затем в культ. Вот и дошутились.
Фотографии: Premier Digital