«Убийство священного оленя» продолжают показывать на большом экране. Прикидываясь моралистом, режиссер Йоргос Лантимос демонстрирует, как человек сходит с ума, когда на него обрушивается злой рок. Главное — не распереживаться.
«Убийство священного оленя»/The Killing of a Sacred Deer
Режиссер
Йоргос Лантимос
В ролях
Колин Фаррелл, Николь Кидман, Барри Кеоган, Рэффи Кэссиди
Йоргоса Лантимоса, которого вечно упрекают в следовании канонам модного арт-кино, любят за абсурд, символизирующий ущербность человека. Международный успех ему принесла драма «Клык», после чего режиссер вырос, не утратил ни сарказма, ни трезвости взгляда и стал еще изобретательнее и остроумнее. Так появился «Лобстер», сделанный уже без ссылок на национальную специфику, а затем «Убийство священного оленя». Обе истории — сатиры, образующие, что называется, дилогию.
Колин Фаррелл играет хирурга по имени Стивен. У него солидная карьера, роскошный дом за городом, сексуальная жена и любимые дочь с сыном. Таков его буржуазный дресс-код. Однако втайне от семьи он видится с Мартином, странненьким школьником, которого всячески задабривает и осыпает отцовским вниманием.
Потом, правда, выясняется, что папа Мартина умер под ножом Стивена и Стивен тогда был пьян, но вину свою он не признает. Паренек поджидает мужчину в больнице и даже приглашает домой, где скучает его одинокая мать. Все это, понятное дело, пугает Стивена, поэтому он избегает вездесущего мальчишку. И вот однажды с его детьми начинают происходить очень страшные дела.
Ноги детишек немеют, у них пропадает аппетит, глаза наливаются кровью, но медики разводят руками. Нет надежды на исцеление. Их будто прокляли. Человек пытается сопротивляться судьбе. Порядок сталкивается с хаосом, и в этой диалектике кроется вся суть драмы. Преступление требует наказания, иначе погибнут все.
Лантимос погружает зрителя в абсурд, демонстрируя поступь фатума. Ведь кто такой Мартин, если не злой рок? Вечный спутник античной трагедии. «Это метафора», — истекая кровью, заявляет мальчик, которого обреченная семейка, удерживая в подвале, и боится, и боготворит.
Заимствуя методы фон Триера, Кубрика и особенно Ханеке, чей приговор самый трезвый и жестокий, Лантимос модернизирует трагедию Еврипида, где царь навлекает на себя гнев богов и приносит в жертву родную дочь. Человек находится во власти высших сил, и отсюда весь накал трагизма.
Режиссер обнажает своих героев и подобно тем же богам диктует свои правила игры, потихоньку вгоняя их в отчаяние. В его мире человек может только страдать. Даже просмотр классической комедии «День сурка», где забуксовавший во времени герой решает, что отныне он — бог, персонажи проводят с серьезной миной.
Лантимос воспринимает людей как сакральных жертв высшего замысла. Пути фатума неисповедимы. Кого убить? А кого спасти? Согрешивший отец заряжает ружье и стреляет в родственников вслепую. Делать выбор ему страшно, потому что выбор может стать судьбоносным и даже самоубийственным.
Фотографии: «Иноекино»