Raumtester — о вечеринках в Москве и Берлине, формировании образа и продвижении

Сережа Raumtester исследует пространство не только музыкой, но и вечеринками. Электронный музыкант, диджей и основатель московской серии «Пир» рассказывает о том, что вдохновляет его творчество, как меняется клубная культура и чем Москва отличается от Берлина.

Мы поговорили с завсегдатаем самых главных тус обеих столиц о том, что и кто его вдохновляет на творчество и развитие, как изменилась индустрия за последние десять лет, чем отличаются вечеринки в Москве и Берлине, а также как сохранять панковость, работая в строгих рамках современных ценностей.

 

 

— Когда и с чего начался твой полноценный путь к диджейскому пульту?

— Мой путь к пульту с самого начала был полноценным. Ни один из микрофакторов нельзя недооценить — все повлияло. Музыка будто сама меня выбрала. От того, как я получал от старшей сестры первые диски с миксами уфимских диджеев (я из Башкирии) и постоянно пополнял коллекцию, используя самую примитивную селекцию, до момента, когда понял, что на этом можно зарабатывать.

— Электронную музыку открыла для тебя сестра? Как ты понял, что это твой путь? Как продвигался?

— У нас с сестрой разница в десять лет. Она была знатной клабершей, и именно она давала мне слушать первые миксы и электронные танцевальные треки. Я всегда чувствовал особенную связь с музыкой. Помню свое первое, как я сам называю, откровение от открытия новой музыки. Сложно передать словами, но будто через музыку мне транслировали послание из другого мира: как будто все было запрограммировано и мне на мгновение открылась великая правда. Это ощущение, которое создает смысл жизни и мотивирует продолжать изучение мира. Но именно я сам сделал музыку своим путем. Одна моя мудрая подруга сказала, что музыка так и будет оставаться хобби, пока у меня есть постоянная работа (а работал я на тот момент в «Газпроме»). Долго думал и в один день решил просто уйти. Так я остался один на один с музыкой, которой стал уделять все свое время. И действительно, как только я закрыл одну дверь, сразу открылась другая. Все начало происходить само собой.

 

 

— Как изменился подход к танцевальной музыке за последние лет десять?

— Появились новые жанры и, соответственно, новые типы вечеринок и их адептов. Гиперпоп и deconstructed club, например. Я был на таких вечеринках, и это очень круто! Я все еще их изучаю. То, как люди двигаются на подобных мероприятиях — свободно, экспрессивно, реагируя на всплески звука, шумовые акценты, падения баса. Порой очень обрывисто, роботично. Здесь люди как будто исследуют пределы музыки, тела и идентичности.

 

 

— Ты жил и творил в России — и где только не. Расскажи, как и чем для тебя отличаются Москва и Берлин, например?

— Различия — в отношении к вечеринкам со стороны государства и общества. В России они все еще считываются как что-то маргинальное. В Европе они давно стали неотъемлемой частью культуры. Например, около года назад берлинскую клубную культуру, включая техно, признали культурным наследием ЮНЕСКО.

Берлин стал для меня настоящей академией ночной жизни. За два года жизни там я приобрел опыт и знания, которые сильно расширили мои взгляды. Я хочу экологично адаптировать эти знания под социально-культурный контекст, который существует в России сейчас. Хочу, чтобы люди в полной мере осознали то же, что и я: техно — это универсальный инструмент для погружения в себя, универсальный язык танцполов safe space во всем мире.

 

 

— «Делать большие техно-вечеринки в Москве сегодня — это задача со звездочкой», — писал ты. Что имеешь в виду?

— Все независимые проекты в России, которые растут, становятся зависимыми от государства. Сложность задачи большой техно-вечеринки в Москве — подружить хаотичный, своенравный и панковый дух вечеринки с традиционными правилами нашей страны. Здесь нет ни правых, ни виноватых. Консенсус можно найти всегда. Задача промоутера — сохранить дух, упаковав его в легальный формат.

— Что для тебя «Пир»? Что именно хотел донести до аудитории и кого хотел привлечь в свое комьюнити?

— Я скорее хочу не донести до аудитории, а вместе поисследовать. Есть ли у русского рейва своя аутентика? Те жанры, которые изначально родились далеко за пределами России, перекочевали сюда и уже три десятилетия здесь звучат. Для меня «Пир» — это попытка изучения того культурного опыта, что мы пропустили через себя за все это время. Как это звучит и ощущается особенно сейчас, в рамках изоляции.

 

 

— Как вообще появился Raumtester? Про что этот образ?

— Raumtester появился десять лет назад. В переводе с немецкого — «тестировщик, исследователь пространства». В этом образе соединены все мои знания о клубной культуре, музыке и ее синергии с другими видами искусства. База данных постоянно пополняется, как и меняется образ. Это образ, к которому все привыкли на вечеринках: рубаха-парень, балагур и весельчак. Его создал Сережа, который в обычной жизни может сильно отличаться. Вечеринки организует тоже Сережа, но главным лицом этих вечеринок является Raumtester.

Музыка и танцпол — мои главные ориентиры и вдохновение в жизни, ради них я живу. Но при этом стараюсь искать баланс между вечеринками и обычной жизнью, между гедонизмом и работой, всегда ищу новые способы вдохновения, чтобы потом транслировать их в музыку и вечеринки.

— Сейчас пишешь музыку?

— Вообще, я изначально пришел в диджеинг из создания музыки. Подумал, что это самый эффективный инструмент для продюсера такого жанра, чтобы быть услышанным. Раньше я писал музыку постоянно, каждый день. Признаюсь, сейчас я пишу не так часто. В сентябре и октябре я хочу сделать себе минимум мероприятий и хорошенько посидеть в студии со своими идеями. Мне важен процесс написания музыки, через него я чувствую, что именно проживаю и кто я вообще. Это как самоанализ.

У меня не бывает так, что меня что-то вдохновило и мне хочется это перенести в музыку. Порой есть желание посидеть и пописать. И, уже только написав что-нибудь, я прихожу к осознанию того, что прожил в этот момент.

— Как относишься к гонке за алгоритмами в соцсетях ради продвижения? И стоит ли начинать в принципе идти таким путем?

— Я считаю, что создание тематических рилсов может оказаться мощным инструментом продвижения. Никто не отменял того, что артист может быть одновременно и блогером. Но изначально необходимо иметь идею, чтобы было что показывать. Думаю, проблема, которую вы обозначаете, рождается из того, что в попытках достичь популярности люди теряют свою идентичность, пытаясь вписаться в тренды и используя атрибуты того, что сделало других людей популярными. Это убивает креативность.

Я веду соцсети довольно хаотично. Часто это просто репосты других людей, а иногда возникает желание поделиться чем-то личным. Был момент, когда я делал контент только для инстаграма*, чтобы создать ощущение жизни (которого мне, возможно, и не хватало). Сейчас мне нравится жить и творить в реальном мире. Переход в виртуальную реальность необратим, но это точно не инстаграм*, который сейчас больше похож на сборник приколов и уроков по лайфстайлу.

 

 

— От каких жанров ловишь кринж сейчас? Какой звук, на твой взгляд, совсем вне трендов?

— Если честно, нет ни одного жанра, от которого я могу словить кринж. У любого жанра найдется свой слушатель. Мне всегда интересно, что слушают другие люди, изучать их через музыку, изучать различные субкультуры. Помнится, как-то я послушал какой-то субжанр с приставкой «треш». Группа, как сейчас помню, называется «Взрыв кабачка в коляске с поносом». Это что-то из разряда «Зеленого слоника» для меня. Мне искренне было бы интересно пообщаться с теми людьми, которые серьезно такую музыку слушают и создают. Клянусь, без осуждений и предубеждений. Кринж я, скорее, могу словить от людей, которые ловят кринж от адептов других, непонятных им жанров. Как говорится, try walking in my shoes.

— Где тебя можно чаще всего встретить в Москве? А где можно в ближайшее время послушать твои сеты?

— Чаще всего меня можно встретить в клубе RNDM в дневное время, где я обучаю учеников диджеингу и делюсь своим опытом. Не так давно начал обучать, и мне это чертовски нравится! Часто езжу на Воробьевы горы покататься на велике. Завтракаю постоянно в «Тото» — не могу представить более комфортного места. Абсолютно все позиции из меню там опробованы.

А из ближайших расписаний — новоиспеченный клуб-феникс Dex, Deep Fried Friends, петербургский K-30, «Фабула». Ну и под конец года там несколько интересных приколов намечается. Пока не раскрываю карты.

 

 

— Кто из музыкантов (или, возможно, композиторов, продюсеров) сильнее всего повлиял на твое творчество и выбор направления?

— Таковых очень и очень много. Давайте я вместе с вами попробую выделить несколько этапов, обозначив их ключевых артистов. Заранее извините, список будет длинным.

2001–2003: Мадонна, а точнее, ее альбом «Ray of Light». Это был самый первый диск, который родители подарили моей сестре вместе с покупкой музыкального центра. Я просто заслушал его до дыр! Да и сейчас часто возвращаюсь. Он звучит вне времени. Сколько там экспериментов со звуком: от эмбиента в «Mer Girl» до техно-ритмов в «Skin». Вневременной продукт!

2003–2007: Benni Benassi, Chemical Brothers, Sasha & John Digweed (мои первые любимые диджеи, их компиляциями я заслушивался).

2007–2009: появился первый айпод, и я помешался на поиске нового звучания. GusGus, Terranova (альбом «Close the Door»), Depeche Mode, Джеймс Холден, Джеймс Забиела, Massive Attack, Роберт Бабич (мое первое знакомство с лейблом Kompakt), Антон Кубиков.

2009–2011: Ричи Хоутин (а именно его проект Plastikman — одно из сильнейших влияний), Джефф Миллс, Свен Фэт, Магда, Акира Ямаока, The Future Sound of London.

2011–2015: я активно начал тусоваться в Arma 17 и открыл для себя Berghain. DVS1, Tommy Four Seven, Станислав Толкачев, Рикардо Вильялобос, Стив Бикнелл, Regis, Blawan, Rrose. И большие открытия отечественной сцены: Нина Кравиц, Никита Забелин, Филипп Горбачев, София Родина.

2015–2017: переоткрыл для себя концептуальных артистов, ставших частью поп-культуры: Aphex Twin, Бьорк, Arca, Земфира**, Том Йорк. Начал погружаться в историю техно, открыл детройтское техно, чикагское и гетто-хаус: Kraftwerk, Роберт Худ, Moodymann, DJ Slugo, Omar-S. А также Хелена Гауф, Vakula.

2017–2020: Ууглубился в истоки электронной музыки, открыл ее пионеров: Джон Кейдж, Карлхайнц Штокхаузен, Терри Райли, Янис Ксенакис. Сильно заинтересовался индастриалом и даунтемпо: Ancient Methods, Лена Вилликенс, Barker.

2020–2022: техно новой школы: Lacchesi, Chlär, Мак Деклос.

2022–2025: открытие психоакустики, политональности и полиметрии: Игорь Стравинский, Moondog, Laraaji. Переезд в Берлин открыл для меня техно по-другому. Для меня этот жанр перестал быть музыкой в классическом понимании, а стал инструментом для медитационного или психоделического погружения: Quelza, Рене Уайз, DJ Nobu, DJ Maria, Akua, Konduku, Polygonia.