Hodíla Izba представляет свой третий альбом «Где же ты, Иванька?» — экзистенциальную сказку, в которой ансамбль переосмысливает русскую традиционную музыку и фольклорный миф через современный звук и таким образом приглашает слушателя к разговору о человеке, его сомнениях и поисках.

По просьбе «Большого Города» в интервью музыкальной журналистке и автору телеграм-канала «Слова с музыкой» Кристине Сарханянц участники ансамбля рассказали, как собрали образ Иваньки из старинных песен, почему для Hodíla Izba фольклор — это не жанр, а способ мышления, и как бабушкин огород для них превратился в метафору времени.

Автор: Кристина Сарханянц

 

— Как и с чего начался этот альбом?

Лейла Зейд Килани, солистка Hodíla Izba (далее — Лейла): Примерно полтора года назад мы поняли, что пора заняться третьим альбомом. Отправной точкой стала наша поездка в терем Асташово: там мы начали исследовать новый фольклорный материал, ставить его нашим музыкантам, придумывать, как хотим звучать, чтобы было свежо, по-новому, чтобы фольклорные песни обретали другой контекст.

Павел Паньковский, музыкальный продюсер Hodíla Izba (далее — Павел): А еще нам хотелось найти какой-то новый звук и подход к аранжировкам и подаче самих песен. Это означало, что нам нужно было найти новый взгляд на фольклорный материал и взаимодействие с ним. И у нас это получилось.

 

 

— Это была фольклорная экспедиция? 

Мария Шишова, директор и солистка Hodíla Izba (далее — Мария): Нет, мы поехали на фестиваль «ТеремJam», потому что любим импровизировать, и решили совместить приятное с полезным: отдохнуть и поработать над материалом для нового альбома.

Лейла: В Асташове у нас появилось три черновика песен. Мы сыграли их на финальном джеме, а потом, вернувшись в Москву, начали репетировать, выбирать другие и вдруг заметили, что во всех песнях фигурирует некий Иванька. То есть все тексты объединены этим мужским образом. Мы задумались: кто он, почему повторяется, что за персонаж?

Постепенно мы поняли, что этот Иванька — не герой из прошлого, а современный парень, который переживает экзистенциальный кризис. И тогда мы решили посмотреть на его историю как на сказку: что, если на проблему современного человека взглянуть через призму фольклорного мифа? Так получилась современная экзистенциальная сказка про Иваньку, рассказанная через нас — девушек-сказительниц.

 

 

— У каждой из вас наверняка есть какой-то свой Иванька? Как собрался общий персонаж? 

Лейла: Не уверена, что у каждой из нас есть конкретный образ. Когда мы придумывали Иваньку, то, скорее, искали общее ощущение, через какие испытания он проходит. Так что это собирательный образ современного человека.

Павел: Я либо потенциальный, либо бывалый Иванька, и мне легче встать на его место. И, собственно, это довольно знакомая для меня история, которая для меня сложилась крайне логично и естественно. И этим мне нравится открытый финал альбома. Он говорит о том, что это универсальный и вечный опыт, с которым сталкиваются все поколения. Тексты-то мы не сами придумали, хотя в песнях есть и авторские вставки.

 

 

Марина Рожкова, солистка Hodíla Izba (далее — Марина): Каждый трек на альбоме насыщен смыслом. Тексты сами создают картинку, каким бы мог быть Иванька. Его можно представить как конкретного человека, а можно почувствовать себя им в определенной ситуации. Эти песни — про жизнь, про настоящее, которое может случиться с любым из нас.

Лейла: И потом, внутри альбома Иванька постоянно меняется. В каждой песне это новое состояние, новая часть его пути.

 

 

— Давайте поговорим о текстах, раз Марина их упомянула. Песни и напевы из каких областей вы использовали как источники и почему выбрали их?

Марина: Обычно, когда мы готовим материал для альбома, то отслушиваем огромное количество фольклорных записей. Чаще всего во «ВКонтакте» — там до сих пор хранится довольно большой архив аутентичной музыки. Иногда попадаются крайне редкие записи. Мы выбираем то, что каждой из нас близко и вызывает отклик.

В этот раз мы тоже устроили такой девичий консилиум и отобрали песни, которые всем по душе. Некоторые пришли из нашего прежнего репертуара, например «Да побувай (мой милый на покосе)»: она давно с нами, и мы хотели наконец ее закончить и выпустить. Остальные — из разных областей. Концепция появилась позже, когда мы заметили, что в каждой песне фигурирует имя Иваньки.

Лейла: Если говорить о географии, то это Брянская, Вологодская, Белгородская, Калужская и Мурманская области.

— Разброс серьезный — от юга до севера. Как вы собирали все в единое целое?

Марина: На самом деле у каждой песни свой характер, своя манера исполнения, свое настроение. Потом уже музыканты помогают все это обрамить и связать в логическую историю. Когда мы были в Асташово, у нас не было единой концепции, просто мы выбрали песни, которые хотелось сделать. Например, одна понравилась Павлу, а другая требовала участия кугиклов — это такой традиционный духовой инструмент, и мы подумали, что он будет классно контрастировать с мелодией. Были и очень нежные песни, например вологодская, одноголосная, пронзительная «Соколы» («Уж вы соколы, соколы»), а были и более полетные — как «Катись» («Катись, катись, да жаркое солнце») с высоким зовным звуком, на которую мы сняли клип.

Марина: Мы всегда выбираем песни разных областей — это для нас естественно. Мы знаем и чувствуем особенности региональных традиций, но не пытаемся свести всё к этнографическому исследованию. В этом альбоме мы скорее используем фольклор как способ рассказать историю Иваньки.

Лейла: Да, песни стали языком, на котором можно рассказать историю. Где-то звучит что-то наивное и солнечное, например, в мурманской «Дуньке». А там, где Иванька проходит через внутренний конфликт, музыка становится пронзительнее. Мы сами ощущаем, как он трансформируется, и песни следуют за ним.

Марина: И в этом смысле Павел проделал колоссальную работу. Он не сломал песню, а подчеркнул ее ритм, лад, движение, превратив свою музыку в полноценную аранжировку, которая не теряет связи с корнями. 

Лейла: Мне кажется, что благодаря этому у нас получилась многослойная история. Каждая песня — отдельный мир, но вместе они образуют одну сказку.

 

 

— Вы сказали, что сейчас фольклор для вас — не жанр, а инструмент, способ разговора. Можете чуть детальнее объяснить, что вы имеете в виду?

Лейла: Да, и тут важно сказать, что мы занимаемся фольклором больше половины жизни. Эти песни уже встроены в нас, они буквально в нашей ДНК. Поэтому исказить их настолько, чтобы потерять смысл, мы просто не сможем. На этом этапе мы чувствуем, что можем позволить себе смелые эксперименты и при этом сохранить уважение к первоисточнику.

Раньше мы ничего не меняли вообще: могли максимум добавить вокальные дополнения или что-то небольшое в аранжировку. Сейчас мы чаще переформатируем песню: сокращаем текст, добавляем повторы, которых нет в оригинале. Например, Марина сочинила для заглавной песни альбома новую часть — припев, а куплет мы взяли из аутентичного источника.

Марина: При этом у нас остаются куски, звучащие в оригинальной манере — с сохраненной стилистикой и региональными особенностями. И тексты мы не трогаем; они звучат так, как были. Главное, что наши музыканты теперь знают каждое слово, понимают смысл. Раньше нам приходилось долго искать общий язык, а теперь мы все существуем внутри этой музыки.

Лейла: Мы не уходим далеко, лишь позволяем себе небольшие фантазии. Для нас, людей, которые всю жизнь с огромным уважением относятся к традиции, даже небольшой эксперимент — это уже «вау». Но он не разрушает, а, наоборот, помогает песне жить дальше. 

Марина: Плюс нам важно показать другим музыкантам, как можно работать с фольклором, не превращая его в декорацию. Ведь часто берут старинную песню и накладывают ее на какой-то модный бит, совершенно не учитывая ритмику или смысл аутентичного материала. Получается эффектно, но от самой песни остается только оболочка. Мы стараемся идти вглубь — понять функционал, обрядовую роль, энергетику песни и уже изнутри раскрыть ее по-новому.

Павел: В коммуникации солисток и музыкантов очень помогло то, что мы вместе отслушивали песни и выбирали те, которые каким-то образом цепляют всех. Поэтому мы сразу могли взять песни, в которых слышен потенциал для музыкальной разработки.

 

 

— Как вы адаптируете народную музыку под современный контекст на уровне звука, структуры?

Лейла: Здесь, конечно, многое зависит от Павла, но я видела, как он работает. Фольклорная песня обычно устроена как непрерывное полотно — без куплетов и припевов, без привычной современному человеку драматургии. Чтобы слушателю XXI века не стало скучно, нужно облечь это в более динамичную форму: разбить на части, ввести инструментальные проигрыши, добавить смену настроений.

К тому же музыкальная индустрия сейчас живет в ритме клипового мышления — нужна постоянная смена событий, звуков, картинок. Если долго ничего не происходит, внимание теряется. Поэтому каждая песня у нас постоянно движется: появляется новый звук, вступает другая вокальная линия, уходит и возвращается ритм. При этом основа — та самая «гармошка», одно и то же движение, на котором все держится, — остается.

Ну и конечно, наши музыканты привносят в это свои миры — джаз, электронику, хип-хоп. Например, трубач Владислав Psaruman Псарук, с которым мы работали на этом альбоме, раскрасил нашу музыку в такой дух фьюжн, что она зазвучала как-то по-новому, очень свободно.

Марина: И все это при сохранении внутренней логики песни. Идеи приходят не сверху, в духе «давайте добавим бочку», а изнутри, из дыхания самой мелодии.

Павел: Фольклорный материал изначально настолько богат, что добавлять в него что-то нет смысла. Лучше внимательно прислушиваться к нему и находить то, из чего песня уже состоит. Обычно это невероятно интересные решения по гармонии, ритмике, порой намного более смелые, чем ты сам мог бы себе позволить. Затем ты просто присваиваешь себе то, что нашел, и стараешься найти современный язык, с помощью которого ты сможешь передать это современникам.

— В альбоме у вас открытый финал. Это редкость для традиции, где обычно есть сюжет, и история так или иначе завершается. Почему вы решили оставить историю Иваньки без разрешения?

Лейла: Мы рассказываем его историю глазами девушек-сказительниц — наблюдательниц. И в какой-то момент Иванька, проходя по спирали своей памяти, как будто теряет ощущение реальности. Мы видим, как он растворяется в своем внутреннем мире: вспоминает, переживает, блуждает между снами и галлюцинациями.

Поэтому в конце фокус смещается: историю рассказывает девушка, которая, возможно, была рядом с ним. Она остается одна и спрашивает: «Где же ты, Иванька?» И это не просто обращение к герою — это вопрос к себе. Где ты есть во всем этом? Где правда — в сказке, в иллюзии, в реальности? Где тот Иванька, который начинал путь, и кем он стал после всего, через что прошел? Исчез он или стал другим?

Марина: Да, открытый финал был сознательным решением. Мы не хотим навязывать слушателю, как все должно закончиться. Каждый человек имеет выбор, как проживать свою жизнь, чем руководствоваться в решениях. Поэтому мы оставляем пространство для личного ответа.

Мария: Когда мы работали над альбомом, я как раз читала роман Стейнбека «К востоку от Эдема», и там встречается слово «тимшел» — «ты можешь выбирать». Оно про человеческий выбор, про возможность решить самому. Мне кажется, это связано с нашим альбомом: все в твоих руках, только остановись, вдохни и выбери, как поступить и куда идти дальше. Вот об этом и наш открытый финал — про выбор, про то, что волшебной палочки нет, но есть путь.

 

 

— Расскажите о клипе на песню «Катись». Как появилась идея визуализировать песню и как она воплотилась в жизнь?

Лейла: Все началось с того, что мы доделывали этот трек на репетиции в Москве, и, пока я слушала раскаты песни, меня вдруг накрыли воспоминания о бабушкиной деревне, представился ее огород. Я вспомнила, как она вставала ни свет ни заря, много работала руками и практически не знала отдыха. И вот я представляю, как мы стоим на чердаке ее дома и поем эту песню.

С этого начался путь к клипу. Я поделилась идеей с девочками, они сразу подхватили: давайте покажем деревню, но не как музей, а как живое пространство. Мы часто говорим между собой, что мы не носители традиции — у нас нет деревенского происхождения и опыта жизни в деревне, но есть память, есть уважение и любовь к этому миру. Поэтому в клипе мы решили быть наблюдательницами. Девушками, которые приходят в деревню и смотрят, как живет бабушка, помогают ей, но все равно до конца не принадлежат этому месту.

Там есть конфликт: мы не часть деревни, но с ней связаны. Так что для меня это история про связь и отдаление, и про то, что традиция меняется, но не исчезает.

Мария: Еще в клипе появляется волшебный персонаж — Татьянушка. Она оживляет пространство, объединяет миры: реальный, сказочный, внутренний. Мы снимали в вепсской деревне в Ленинградской области, которую нам помогли найти ребята из проекта «Лес и ветер», — там по-настоящему кинематографичные пейзажи, и еще живут бабушки, которые помнят традиции. Одна из них, Галина Васильевна, согласилась сняться у нас. Она стала настоящим сердцем этого клипа и нашим проводником в традицию вепсов!

Когда ты встречаешь такого человека, невозможно остаться равнодушным. Хочется просто стоять рядом и впитывать все — ее голос, жесты, внутренний свет. И, наверное, благодаря этому ощущению у нас и получился фильм не о ностальгии, а о любви и признательности.

 

 

— Как вы нашли команду для съемок? 

Мария: Случайно и чудом. Наш саксофонист скинул ссылку на один конкурс для молодых музыкантов. Мы решили податься, хотя времени почти не было: три дня на сбор всего, что было нужно предоставить. Но мы подались — и выиграли! А это был конец июня, уже к августу нужно было снять клип.

Сразу начались удивительные совпадения. У друзей на свадьбе я встретила своего одногруппника, с которым мы не виделись лет десять, Сашу Барсукова. Мы разговорились, и оказалось, что у нас, как и прежде, очень много точек соприкосновения. Через него мы вышли на режиссера Артемия Ортуса и оператора Диму Стуковникова. А им, в свою очередь, так понравилась даже не готовая песня, а демка, что они сразу почувствовали историю и согласились снимать.

Артемий — редкий режиссер, который умеет слушать. Он не навязывает свое видение, а дополняет. В итоге каждый из нас внес что-то свое, и это соединилось в одну цельную картинку.

— Визуальный образ, я так понимаю, для вас важная часть истории.

Мария: Конечно. Мы всегда стараемся соединять музыку и визуал. Для этого альбома, например, мы посотрудничали с современными дизайнерами, которые вдохновляются традицией, но переосмысливают ее в актуальном ключе. Например, Леся Парамонова предоставила нам одежду из коллекции своего Les Store для фото на обложку альбома. Мы также взаимодействовали с Аленой Ахмадуллиной, у которой была потрясающая коллекция в русском стиле; ее образы предстанут в клипе.

Когда смотришь на эти образы, понимаешь, что все выглядит сказочно, но при этом современно. Как будто фольклор становится частью сегодняшнего дня. Для нас это тоже способ говорить о нем на нашем языке, но не только музыкальном.

— Стало быть, ждем презентацию альбома?

Мария: Да! Она состоится 14 ноября в клубе «Оригинал». Это будет наш большой сольный концерт. И еще у нас есть просьба к слушателям: пожалуйста, послушайте эти песни до конца. В эпоху быстрого потребления многие останавливаются на середине, а у нас все самое интересное — именно в финалах!

Лейла: Да вообще, этот альбом лучше слушать целиком от начала до конца. Сейчас все вроде выпускают синглы, но мы до сих пор верим в альбомную концепцию. Это единая история, и чтобы понять Иваньку, надо пройти этот путь вместе с ним.

 

Фотографии: Hodíla Izba