«Кэрри»: Чудовища тоже люди

Когда проект еще только-только анонсировали, сам Стивен Кинг задал Майку Флэнагану резонный вопрос: «А зачем?» Действительно, после монументального фильма Брайана Де Пальмы любые попытки экранизации дебютной книги писателя выглядели сомнительно. Проходной сиквел, затем странноватый телефильм 2002 года (между прочим, по сценарию Брайана Фуллера, сценариста «Ганнибала») и совсем уж необязательный ремейк 2013-го. Все эти фильмы доказали, что пересказывать фабулу романа в лоб бессмысленно. Флэнаган, впрочем, нашел свой подход: он просто взял сюжетный каркас и превратил его в хроники современного американского безумия, где даже травля выходит далеко за пределы раздевалки.

Отсюда, к слову, и довольно неожиданное режиссерское решение: актриса Саммер Х. Хауэлл до съемок специально не читала роман и не смотрела фильм Де Пальмы — Флэнаган запретил ей это делать, чтобы актриса не копировала чужую манеру игры. Расчет оправдался на сто процентов: Хауэлл играет совершенно новую, не знакомую нам Кэрри. В ней нет инопланетного вайба, присущего Сисси Спейсек из фильма 1976-го, как и нет конвенциональности Хлои Грейс Морец из ремейка 2013-го — перед нами диковатый, но удивительно живой подросток, который совершенно искренне удивляется миру вокруг и радуется каждому новому открытию. Именно эта тщетная надежда на нормальную жизнь и делает ей больнее с каждым новым предательством.

Перепридумали и мать героини, причем довольно радикально. Давняя соратница Флэнагана Саманта Слойан (вы помните ее как фанатичную Бев Кин из «Полуночной мессы») далеко уходит от карикатурного образа безумной сектантки с огнем в глазах и ножом наперевес. Ее Маргарет искренне, до кровавых мозолей, любит свою дочь — просто она не умеет делать это иначе, кроме как через бесконечный контроль. Это абьюзивная натура, в моменте переобувающаяся в воздухе с ловкостью гимнастки, меняющая лозунги быстрее, чем кандидаты на выборах, и прячущая домашнюю тиранию под маской заботливой родительницы, оберегающей дитя от ужасного общества вокруг. Опасаться такой героини гораздо проще — легко встретить таких личностей практически в любом родительском чате.

Сериальный хронометраж позволяет развернуться и второстепенным персонажам, кто раньше служил лишь ходячей функцией перед финальной бойней. Мы видим, как давняя дружба Сью и Крис трещит по швам: первая тянет подругу во что-то гуманное, в то время как отбитый на всю голову Билли (Артур Конти вернул персонажу ощутимую угрозу из книги вместо обаятельного трикстерства Джона Траволты) толкает ее в пропасть. Даже взрослые здесь не серая масса: учительница физкультуры мисс Дежарден (Эмбер Мидфандер, игравшая воинственную индианку в «Добыче») и директор школы (роскошный Мэттью Лиллард из «Крика») получают полноценные линии, чтобы школьная система, в которой любое неосторожное слово грозит жалобой, расцвела. Сам Флэнаган говорил, что все это было нужно для того, дабы создать сотни мелких сюжетных развилок, где герои постоянно вынуждены делать выбор между сочувствием и жестокостью.

Проблема в том, что где-то к середине сезона вся эта фирменная флэнагановская петрушка начинает откровенно душнить, а потом и душить — зрителя своими бесконечными морализаторскими уловками. Сериал так отчаянно хочет всех понять, обогреть и подарить каждому портрет сложной, травмированной личности, что эпизоду к пятому-шестому начинаешь откровенно от этого уставать. Это, честно говоря, свойство почти всех сериалов Флэнагана, но в этот раз получилось как-то особенно удручающе: разговоры про вред буллинга и токсичного воспитания тут даются таким прямым текстом, что кажется, будто режиссер сам все никак не может проработать какую-то свою собственную травму и пытается заставить нас помочь ему в этом.

Но больше всех, конечно же, зрителей злит измененный финал, который был прямо-таки необходим, чтобы шоу продлили на второй сезон. Не будем спойлерить, но отметим важное: все это сочувствие к героям временами начинает напоминать стокгольмский синдром. Уж больно хорошая и невинная получается Кэрри, уж столько она всего навидалась, столько всего прочувствовала — а не сдалась, осталась человеком! Да ведь? Нет. В этом и проблема: на бумаге все это звучит благородно, но на деле получается шиворот-навыворот. И роман, и фильм Де Пальмы строились на кошмарном, напоминающем ледяной душ эффекте: общество само вырастило монстра из невинной души, и в момент финальной кровавой бани мы одновременно содрогались от ужаса и сочувствовали героине. Здесь же все... иначе. Сильно иначе. Грубо говоря, недавно выходил сериал «Яростная» про девушку, убивающую мужчин, некогда подвергших ее сексуальному насилию. Но никто не оправдывал ее: убийца есть убийца. Тут же... ну, сами увидите. Одно точно: эмоционально финал разочаровывает как раз тем, что катарсиса и морального ужаса в нем — кот наплакал.

И это даже обидно, ведь когда Флэнаган не читает нотации, все работает как часы — тонко, больно и очень точно. Да, сериал заботливо стелет соломку там, где можно (и, возможно, нужно было) насыпать битого стекла и гвоздей. Тем более что сериал задает чертовски неудобный вопрос: что с нами стало, если мы готовы простить затравленному человеку все что угодно, лишь бы не признавать, что до всего этого его довело общество, в котором многие из нас живут по принципу «я тебя убью, а потом скажу, что люблю»? Что ж, пусть будет так: если и смотреть эту версию «Кэрри», то хотя бы ради того, чтобы поспорить с ее финалом — благо равнодушным он не оставит буквально никого: ни фанатов книги, ни фанатов фильма Де Пальмы, ни тех, кто вообще впервые знакомится с девочкой, владеющей телекинезом.