Дважды король: Почему стоит идти на спектакль «Лир» в театре «Шалом» и где искать скрытые смыслы

Театральная полифония

Полифоническая композиция объединяет трагедийный сюжет о тотальной нелюбви, состоянии внутренней «бури» и пути от безумия к прозрению с пространством памяти и игрой аллюзий. Сцена превращена в место, где оживают отзвуки прошлого, а театр в спектакле становится отдельным действующим лицом. Лир в исполнении Олега Липовецкого не только король, взявшийся разделить наследство между своими дочерьми и жестоко обманувшийся, но и человек театра, режиссер, который решается на эксперимент.

Приметы «изнанки» театра рассыпаны по всей партитуре спектакля — это и режиссерская тетрадь, с которой не расстается Лир-Липовецкий, и белое полотно в абрисе «дворца» Лира, напоминающее чехол, которым обычно закрывают зрительские кресла в театральных залах, и единый узел декораций на переднем плане, что задает вертикаль всему пространству. Режиссерская концепция спектакля складывается в театральный хронотоп, который отражает внутреннюю жизнь театра, биение его сердца. Театр живет, изменяясь и трансформируясь. И в нем рождаются и живут прошлые мифы, смыслы и интерпретации «Короля Лира».

Особое значение в спектакле имеет диалог с историей театра «Шалом». Постановка 1935 года Сергея Радлова с Соломоном Михоэлсом в главной роли «Король Лир» в ГОСЕТе — огромный пласт истории еврейского и мирового театра. Аллюзии на него присутствуют в новом «Лире» в разнообразных формах, составляя полифоническое звучание, погружающее зрителей в ожившую среду памяти. Так, архивные кинокадры показывают, как Соломон Михоэлс накладывает грим короля Лира (к слову, было новаторством не играть его с бородой!) и одновременно рассказывает о работе над ролью. Проецируемые кинокадры — документальные, из киносвидетельства эпохи «Становление советского театра». Именно в нем рассказывалось о ГОСЕТе и его «Короле Лире» наряду с отрывками из спектаклей ведущих режиссеров начала ХХ века: Николая Охлопкова, Всеволода Мейерхольда, Николая Евреинова и других.

От звука к смыслам

Голос Соломона Михоэлса тоже словно оживает в новом «Лире». В спектакле звучат размышления Михоэлса о секретах сценического искусства, зафиксированные в книге «Статьи, беседы, речи», которая была собрана историком театра Константином Рудницким уже после смерти Михоэлса. Интересно, что в предисловии к этой книге он писал: «Михоэлс вне интонации, вне жеста, вне той живой неповторимости, которая присуща театру, просто невообразим, немыслим».

Многие из тезисов актер никогда не произносил вслух. И чтобы их озвучить, Олег Липовецкий прочел тексты в манере Михоэлса, а затем искусственный интеллект наложил на запись его индивидуальный тембр. Но в одной из кульминационных сцен спектакля, где Лир смотрит на любимую дочь Корделию, которая находится уже в потустороннем мире, звучит протяжно подлинный голос выдающегося актера — отдаленно зрители слышат его знаменитый плач из архивного спектакля, когда Лир оплакивал свою Корделию. Эта сцена была заснята на кинопленку и стала хрестоматийной, отразив особую выразительность игры Михоэлса.

Шекспир — драматург для каждой эпохи

В трагедиях Шекспир поднимает самые жгучие вопросы любого времени: пьесы отражают катастрофическое столкновение самых мощных тенденций эпохи, поэтому его сюжеты звучат до сих пор актуально, хотя иногда английский бард отправляется на книжную полку. За века произведения все больше вбирают в себя новые смыслы. Так, история преемственности и передачи власти в «Короле Лире» звучала актуально и в ХХ веке, и сегодня. Как и вопросы ценности семьи по сравнению с делом жизни и собственной судьбоносной миссией.

При этом как бы ни были ужасны социальные катастрофы (в «Короле Лире» — это распад Британии Лира и вызванная им война), изображенные драматургом, они раскрывают глубокий смысл и закономерность происходящего с человеком. Политический конфликт чаще всего тесно связан с семейным, а человечность в период нестабильности проходит испытание бездушием и честолюбием. Такой взгляд на мироздание и делает Шекспира автором всеобъемлющим — в сочетании масштаба затронутых в пьесах тем и уникальности характеров, то есть в соединении общего и частного, вселенского и индивидуального.

Но даже в самых мрачных трагедиях Шекспир не предстает отчаявшимся пессимистом. Наряду с темными силами в его трагедиях (их ставят чаще, чем комедии) показаны благородные герои (в «Короле Лире» — это противостояние дочерей короля и сыновей графа Глостера, родного и приемного). И последние внутренне торжествуют над первыми. Даже погибая, такие герои сохраняют верность своим идеалам — доброте, справедливости, милосердию. В новом «Лире» зрители в конце не увидят трагической смерти героев в заточении, а расстанутся с Лиром и Корделией на светлой ноте мечты и веры в счастливый финал, и, кажется, это очень по-шекспировски.