Вечеринка с Чеховым в Нижнем: Как устроен спектакль «Вишневый сад» в бывшем ночном клубе

Евгений Пыхтин

основатель и генеральный продюсер фестиваля, руководитель театра ЦТМ

В основе фестиваля «Специфик» — работа с городскими пространствами и коллективной памятью. Режиссеры-участники обращаются к историческому, культурному и социальному контексту локаций, соединяя его с текстами русской классики.

В постановке «Вишневый сад. Последняя вечеринка» режиссер Денис Парамонов перенес последнюю пьесу Чехова в здание бывшего ночного клуба Z-Top — одного из символов ночной жизни 2000-х и 2010-х.

Иммерсивный формат стирал границы между актерами и зрителями, а также соединял эпоху Чехова с современной культурой: популярная музыка, актуальные мемы и яркие костюмы становились важной частью сценарного замысла, разработанного совместно с художницей Вацей и композитором Всеволодом Дороховым. Спектакль стал метафорой расставания с прошлым, а чеховский сюжет завершился танцами по случаю продажи «Вишневого сада». 

Ваца

художница

Благодаря самой локации нам не пришлось придумывать слишком много художественных средств, чтобы вернуть клубную эстетику нулевых и десятых. Интерьер Z-Top сохранился со времен его открытия и сам по себе прекрасно погружал и зрителей, и нас в нужную атмосферу. Мы только усиливали этот эффект — музыкой, костюмами и ощущением бесконечного праздника. Даже несмотря на то,что жизни героев рушились и все шло не по плану, они оставались в состоянии немного пьяного куража.

В начале спектакля зрителей встречал засушенный саженец вишни с биркой: «Вишня сорта The Top, посадки 2007 года». Это была отсылка к истории клуба. На дереве висела единственная вишенка — настоящая черешня, обклеенная стразами. Получилось что-то среднее между плодом с древа и диско-шаром. Идея с диско-черешней принадлежала Денису, и мне она безумно понравилась. Сейчас дерево живет в центре современного искусства «Терминал А» и, возможно, продолжит жизнь уже как самостоятельный арт-объект. 

Я во многом занималась костюмами и очень дорожу всеми образами, которые получилось создать.

Фирс — персонаж, которого забыли при закрытии клуба или при продаже «Вишневого сада». С тех пор он вообще не менял одежду. На нем рваные джинсы, когда-то модный разодранный пиджак, рокерская майка — тот образ, в котором он пришел на свою последнюю вечеринку и в котором там и остался. Костюм обветшал, щетина покрыла лицо, воспоминания, возможно, путаются, но с тех пор он так и не переодевался.

Раневская — настоящая звезда, светская львица, королева клубной жизни. Она была единственным персонажем, который менял образ от спектакля к спектаклю. Неизменными оставались роковые красные сапоги, кожаный коричневый плащ и короткая юбка — такой иконически блистающий образ.

Варя и Аня, которых играла Василиса Невинная, разделялись в том числе одеждой. Мы не артикулировали, что Аня — дочь Раневской. В отличие от пьесы, здесь Раневская для нее скорее старшая подруга, товарка. Аня была вся в серебре, сверкала и выглядела как девчонка-студентка, которая ходит по клубам, знакомится с молодыми людьми и устраивает свою личную жизнь. Варя, наоборот, надевала большие хозяйственные сапоги и объемную кофту, скрывая свою девичью красоту. Почти весь образ на Василисе — с моей выставки «Модный дом Вацлавы», которая как раз была в стиле нулевых.

Петя Трофимов — тоже студент-тусовщик, сильно оторванный от реальности. На нем рубашка в дырку, очки и сразу трое трусов. Верхние были расписаны вишнями и загадочными буквами — что именно было написано на трусах Пети, мы оставим загадкой. Все, что написано на трусах, остается на трусах.

Наверное, мой любимый образ — Лопахин. Мы во многом создавали его вместе с актером Димой Белякиным. Изначально хотели сделать его таким «темщиком», но потом замысел изменился. Нашли прекрасный старомодный серый костюм, который предназначался Фирсу, но на Лопахина лег гораздо лучше. Остроносые туфли, спортивная майка, которая потом оказывается в крови, татуировка, барсетка и очень странная прическа. Он ел конфеты Rondo и предлагал их зрителям — некоторые даже угощались. Главное в Лопахине — все, что на нем надето, — некрасиво и немодно, но сам он считает себя человеком, который выбился в люди и наконец хорошо выглядит. Это его представление о том, как выглядят крутые люди, хотя на самом деле все давно не так.

К последнему показу я прониклась к Лопахину максимальным человеческим сочувствием. Несмотря на то что под конец он выглядел довольно отталкивающе — был весь в крови и агрессивно разговаривал с Раневской и зрителями, — мне очень хотелось ему сопереживать. Я сама удивлялась, как сила актерского и режиссерского таланта может сделать из внешне совершенно непривлекательного человека персонажа, за которого ты начинаешь болеть.

У музыканта и композитора Севы в ухе висела брошка в виде вишни — как сережка. Потому что он тоже был частью действия: диджеил и исполнял песни под гитару.