До 24 мая в Музее русского импрессионизма проходит выставка «Под маской» — масштабный проект посвящен истории карнавальной культуры и ее влиянию на искусство XIX–XX веков. Экспозиция охватывает два столетия — маски и костюмы носили и гости императорских дворцов, и богема в артистических кабаре, и жители советских квартир. «Большой Город» рассказывает, как не потеряться в мистической атмосфере карнавального мира.

 

 

Выставочное пространство напоминает дворцовый зал, оказавшись в котором попадаешь в мир Арлекинов, Пьеро и персонажей комедии дель арте. Тяжелые занавесы, зеркала, эффектные силуэты на стенах и игра света — дело рук архитектурного бюро Project Eleven, оформившего выставку совместно с театральной художницей Ксенией Кочубей.

Феномен маскарадной культуры на выставке раскрывают 139 произведений из 67 музейных и частных собраний. Это не только живопись и графика, но и статуэтки, куклы, вручную расшитый кокошник и, разумеется, маски. Маска, а с ней и карнавальный костюм были незаменимыми элементами увеселительных вечеров в разные времена.

 

 

Работы для выставки привезли из Третьяковской галереи, Пушкинского музея, Ярославского художественного музея и других коллекций.

 

 

Назад в историю

Рассказ об истории русских маскарадов открывается эпохой Николая I. «Солдат на троне», один из самых суровых российских правителей, на удивление был большим любителем костюмированных увеселений.

В эпоху его правления важной маскарадной вехой стали рыцарские карусели, учрежденные еще Екатериной II в XVIII веке. Участники таких маскарадов воссоздавали турниры в нарядах европейского Средневековья. Но в отличие от классических состязаний карусели обходились без кровопролития и проводились ради забавы.

На картине неизвестного художника Николай I изображен в доспехах, словно сойдя с рыцарской карусели. Впрочем, костюм императора мог быть создан и по мотивам романов Вальтера Скотта — в те времена ими зачитывалась вся русская аристократия.

 

 

Неизвестный художник. Николай I в рыцарских доспехах. Вторая половина XIX века. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля

При Николае I маскарад проник в жизнь состоятельных горожан в виде домашних спектаклей, кукольных комедий и маскарадов. Маска давала возможность примерить «другое лицо» и уйти от строгих правил приличия, сохраняя инкогнито. А вольность (и даже фривольность!) поведения становилась особенностью маскарадного этикета. Зеркалом эпохи можно считать «Маскарад» Лермонтова — романтическую драму о жизни и страстях петербургского высшего общества.

 

 

Образы со всего света

Источником вдохновения для маскарадной моды во все времена были путешествия. Им посвящен отдельный раздел выставки — от картин живописцев под влиянием учебных туров в Старый Свет до полотна «главного русского ориенталиста» Василия Верещагина.

На выставке представлены целых две «Испанки». Жизнерадостная, румяная женщина, портрет кисти Елены Киселевой, воплощает чувственность и витальность. Словно в противовес ей — идеализированный образ дамы на картине Виктора Штемберга, известного салонного портретиста.

  

Елена Киселева. Испанка. 1910. Частное собрание, Москва

Виктор Штемберг. Испанка. 1900. Самарский областной художественный музей

 

Нередко участники столичных маскарадов наряжались в костюмы народов Российской империи. Это нашло отражение в работах сразу нескольких авторов — здесь и «Туркменка» Клавдия Лебедева, и «Цыганка» Бориса Анисфельда, и «Черкешенка» Якова Павлова.

Примечателен «Портрет сына в черкеске» Бориса Смирнова. Мальчик в мохнатой шапке, с ружьем и кинжалом позирует в окружении игрушечной лошади и самого настоящего кота.

 

 

À la russe

«Русский стиль» при императорском дворе повидал всякое — от Петра I, запретившего русское платье, до Николая I, по чьему указы «кокошники» и «сарафаны» стали обязательной частью придворного дресс-кода.

С середины XIX века обрели популярность костюмированные балы на русскую тему. Один из первых таких балов прошел в 1849 году — участники маскарада изображали русские города и былинных богатырей. На костюмированной вечеринке прошествовали Владимир, Москва, Петербург и другие города, а вслед за ними герои — от Добрыни до юного Ломоносова.

Последний бал в русском стиле состоялся в честь 290-летия дома Романовых в 1903 году. Готовились к торжествам задолго — костюмы отделывали золотом и серебром, использовали шелк и меха.

Представленный на выставке роскошный кокошник принадлежал Ксении Александровне, сестре Николая II, которая собственноручно расшила его бриллиантами. «Понедельник. Питер. Встала в 10. Все утро налаживала бриллианты на борту и кокошнике, так адски надоело, что мочи нет!» — жаловалась обладательница головного убора в дневниковых записях.

 

Кокошник великой княгини Ксении Александровны. Омский историко-краеведческий музей

 

Я шут, я Арлекин, я просто смех

Персонажи итальянской комедии дель арте проникли в Россию еще в 1730-е и с тех пор стали постоянными участниками костюмированных торжеств при дворе.

Интерес к этим образам и театральному искусству особенно заметен в начале XX века, с расцветом эпохи артистических кабаре. Только в Москве и Петербурге таких кабаре насчитывалось больше сотни, а самыми знаменитыми были «Кривое зеркало», «Бродячая собака» и «Привал комедиантов».

В комедии дель арте разыгрывались театральные спектакли и поэтические дуэли. Самой знаменитой постановкой стала драма Александра Блока «Балаганчик», в которой легко угадывались черты Арлекина и Коломбины.

Тема маскарада — основная и в живописи объединения художников-символистов «Голубая роза». В частности, образы героев комедии дель арте и ряженых не раз появлялись в работах художников Сергея Судейкина и Николая Сапунова.

Николай Сапунов. Маскарад. 1906. Собрание KGallery, Санкт-Петербург

 

 

Советский карнавал

На выставке не обошли стороной и маскарадную культуру Советской России. Эффектнее всего она выражалась в детских новогодних утренниках и шумных праздниках в парках культуры и отдыха.

«И тут я понял, что этот народ едет веселиться в Парк культуры, где сегодня открывается блестящий карнавал... Пахло водой, смолой, порохом и цветами. Какие-то монахи, рыцари, орлы, стрекозы, бабочки со смехом проносились мимо, не задевая меня и со мной не заговаривая» — так советский писатель Аркадий Гайдар в повести «Судьба барабанщика» описывает впечатления главного героя от маскарада.

 

Борис Тимин. Карнавал в парке культуры и отдыха. 1930-е. Воронежский областной художественный музей имени И. Н. Крамского

ФОТОГРАФИИ: Музей русского импрессионизма