Переродившись подобно фениксу, Антоха МС находится в лучшей форме, чем когда-либо. Большие концерты, объемные туры и громкие фиты стали для него нормой. Но остался ли он собой спустя 14 лет после выпуска первого альбома? Сегодня на голове у Антохи яркая повязка с надписью «Do It» — чуть позже станет понятно, почему. Обсудив ремонт и подкрепив свою совместную страсть к строительным инструментам, мы начали с главного.

 

 

— Кто такой Антон Кузнецов?

— На мой взгляд, Антон Кузнецов — это молодой мужчина, уже в расцвете своих лет находится. Окончил 11 классов общеобразовательной школы. Пытался учиться в училище музыкальном по классу трубы, на втором курсе его отчислили. Занимается самодеятельностью, сочиняет музыкальные композиции самостоятельно. Придумал какой-то свой, можно так сказать, образ и воплощает его. Наверное, я скажу про себя вот так. Местами людям нравится, кто-то говорит «классно».

— В чем твой образ заключается? 

— Это довольно такая философская надстройка, очень глубокая. Скажу честно, что я в большей степени занимаюсь музыкальным процессом и очень сильно погружен в концертную деятельность. В связи с этим я самостоятельно мало такого психоанализа воспроизвожу. Самое интересное, что на данный момент я играю музыку довольно-таки давних времен. И это как раз психоанализ.

— Что ты за последнее время про себя понял, благодаря тому, что как раз занимаешься самодеятельностью?

— Ну, вопрос риторически интересный. С годами все становится сложнее, как бы это ни звучало, к сожалению, и в размышлениях, и в каких-то представлениях о жизни. Иногда прям сижу, и все становится медленнее, тяжелее, а местами оборачиваешься назад и думаешь: «Ох, а ты помнишь...»

Я хотел бы все-таки жить настоящим, пытаться его как-то формировать, чтобы оно соответствовало более или менее каким-то альтернативам. На мой взгляд, сейчас стало больше определенных мотивов для того, чтобы что-то делать и пытаться хоть как-то себя держать в форме. Ну, по крайней мере, я за себя скажу, что я стал более как-то ощутимо относиться к тому, что есть.

— Что это за мотивы?

— Наверное, мотивы окружающей среды — это самый главный элемент.

 

 

— То, что дает тебе жизнь?

— Конечно. Слушай, это условия, опять же, и окружающая среда, социальные составляющие, они просто являются главным триггером твоего расцвета. Я снимаю шляпу и говорю респект тем людям, которые, несмотря на то, что нас, можно сказать, компостируют всевозможными какими-то способами, остаются максимально погружены в свои дела. Самое главное, чтобы ты еще улавливал эти мотивы, потому что мотивов на данный момент настолько много, что ты думаешь: так, ну, наверное, вот биткоины сегодня — точно тема дня, ага, а вот, о, нет, все-таки сноуборды, а вообще пора готовить лыжи, да.

— Был ли у тебя в семье у кого-нибудь музыкальный бэкграунд? Думал ли ты: вот, он занимается музыкой, и я бы тоже попробовал?

— Нет, у меня такого никогда не было. Хотя был мотив единственный и самый доминирующий: просто нравилось играть на трубе.

— А почему труба?

— Сходил я на концерт джазовый, и там был, получается, дирижер, который играл на трубе. Очень яркий человек, воздействующая такая персона. И я пришел домой потом и сказал: хочу играть на трубе.

— Это сколько тебе лет?

— Мне было восемь. Тогда у меня играл брат на тромбоне, он меня и привел туда. Тромбон меня особо не впечатлял. А тут я сходил на концерт, и меня атмосфера очень сильно поразила. Я ходил до этого на хип-хоп, рэп, и меня это так сильно не впечатляло.

— Кстати, да, на «Википедии» же про тебя написано, что ты рэпер. Ты рэпер вообще?

— Я, наверное, все-таки ближе к классической какой-то стороне этого жанра, и больше отношу себя именно к хип-хоп-исполнителям, которые не задают тон агрессивного какого-то амбициозного артиста. Жонглирование словами и игра с битами являются таким как бы отголоском хип-хопа и рэпа в целом. Я все же взял от этого какую-то малую часть, и, наверное, как MC, который читает хип-хоп, рэп, но не в определенном, можно сказать, контексте музыки. И, конечно же, «Википедия» ошибается, потому что она не знает, что такое рэп в целом. У всех рэп — это жиган-рэп. Но жиган-то не рэп. Жиган — это поп. А рэп — это определенное построение музыки вообще. Но все-таки есть отголоски. Я много слушал рэп в своей молодости, прям вообще гиперактивно. И в связи с этим у меня прям это все осело конкретно в голове. Но я так еще скажу: немаловажно, что любой стиль музыки подразумевает, что ты должен пропитаться соответствующим образом жизни, вот этой культурой.

 

 

— Почему музыканты — маргиналы?

— Узконаправленная история. Малое количество людей реализует себя на этом поприще. Это очень сложно. Просто музыка — это неосязаемая штука, которую невозможно спрогнозировать. Это действительно хобби, которое доставляет какую-то радость, удовольствие. Но то, что оно будет приносить еще какие-то денежные средства, — не факт.

— Были ли моменты, когда тебе хотелось соскочить с музыкального пути?

— Я не могу сказать, что хотелось прям соскочить, но просто понимаю, что когда-то это все-таки придет к какому-то концу. Единственный выход из положения — это просто пытаться хотя бы что-то делать. Это некий процесс творения, создания, творчества. Я к этому отношусь так. У меня, конечно же, бывают по сей день моменты, когда думаешь: ну блин, все.

 

 

— А что может приблизить этот конец?

— Природа такова, если ты ничего не будешь делать, вот конец и придет, сто процентов. Большинство артистов, у которых происходит конец, — это те, у кого не наступал старт даже. Главное, наверное, ментально не потеряться. Ну и здоровье, конечно, тоже. Это главный поводырь во всех делах.

— Получается, что эта установка «надо просто что-то делать» пока не дает тебе остановиться?

— Самое главное, что я для себя осознал, закрепил и зафиксировал в жизни — это то, что основной губитель и элемент, который тебя ведет в состояние вопроса, — это лень. Важнее всего для человека побороть свою лень. И если ты это сделал, ты разберешься, что к чему, почему и где ты сделал плохо, что нужно еще сделать. И потихонечку, помаленечку кубики собираются, и что-то формируется. Иначе можно так бесконечно мыслить, рассуждать и при этом тупо лежать и ждать, когда же что-то произойдет.

— А есть способ побороть лень?

— Честно скажу, что я ее стал меньше встречать, потому что я уже перехожу на такой уровень, когда ты получаешь удовольствие от того, что делаешь, какие-то действия простые. Это, например, можно сравнить с походом в тренажерный зал. Просто надо стараться... Прикладывать какие-то усилия.

— Получается, дисциплина спасет всех?

— Дисциплина — это не мой конек. Я скажу так, что она присутствует во мне. Но дисциплина, наоборот, бывает, местами разрушает. Дисциплина может перейти в какой-то уже тяжелый случай. Главное — просто делать хоть что-то уже хорошо. Собственно, в 45 очень интересно, как я буду говорить. Мне кажется, что старость приходит в 45. В 45 ты уже местами совсем кряхтишь.

 

 

 

 

— Помнишь ли конкретный момент, когда ты осознал, что пишешь свой первый альбом?

— У меня не было такого понимания, что я пишу альбом. Это тоже тема всех музыкантов. Всю жизнь пишешь альбомы. Одни альбомы, альбомы, альбомы просто какие-то безумные. На одних альбомах сижу. И, собственно, я ничего не писал. Я просто писал музыку. И у меня собралось ее так много, что в один прекрасный момент было предложено моим братом Шуриком выпустить ее. Были выбраны самые лучшие песни, собрана какая-то программа, вот. И все, исходя из этого, я уже делал. Так что мой альбом... не было такого, что «я сейчас там что-то сочиню». Ну и опять же, тоже такая концепция, что ты что-то готовишь определенное, конкретное, да, называемое альбомом. Но все равно переплюнуть свои стартовые истории вряд ли получится. С этим можно смириться, наверное.

— А почему так думаешь? Из-за того, что тогда больше багаж был?

— Конечно же. Ну и смотря, какие ты цели себе ставишь. Если ты хочешь заниматься творчеством, в принципе, ничего тебе не помешает, ты все равно будешь продолжать создавать, думать. Просто одновременно хочется, чтобы тебя слушали, чтобы была какая-то узнаваемость. А этот этап вообще с созданием альбома коннектится очень сложно.

— Как, по-твоему, когда ты начал становиться именно артистом?

— Артиста увидеть очень просто. Он горит на сцене, двигается, кипит, кричит. Все, вот артист, реально. У меня было примерно то же самое. Я самодеятельность в школе, в лагерях все время активно поддерживал. И для меня это был суперзвездный час, после которого мне часто говорили: «Вау, старик, блин, really?» И все было понятно, что я должен в этом направлении двигаться. И никакого сомнения не было. У меня на сцене это понимание сразу же появилось.

— Ты как пример селф-мейд-музыканта становишься больше со временем, растет аудитория, это все развивается. Было ли у тебя ощущение в духе «а это уже не андеграунд»? Есть ли ощущение, что ты вырастаешь в поп-артиста?

— Нет, нет, нет. Главная цель, которой я всегда придерживался и буду придерживаться, — сделать лучше. А там уже андеграунд, не андеграунд, извините. Если лучше получается — все хорошо. Что самое интересное, когда я начинал писать музыку, я всегда верил, что вот новый чистый лист, он будет лучше. И, собственно, я всегда стараюсь, чтобы новое, что я создаю, оно чуть-чуть получше становилось.

— А что значит «лучше»?

— Побольше битов, побольше семплов, побольше синтеза, побольше мелодики, побольше ревера, побольше акустики, динамики, всего-всего-всего. Грубо говоря, опять же, люди говорят, чтобы была композиция лучше, это все. И, самое главное, чтобы в этом тоже присутствовала какая-то искорка, какая-то деталька, которая тебя мотивировала.

 

 

— Как ты думаешь, чем цепляет твоя музыка?

— Самое главное, чтобы в музыке была завершенность во всех ее проявлениях. Это как лепить чашку. Если ты днище не залепил нужным образом, оно будет протекать. Тут то же самое: делаешь, формируешь, чтобы у тебя был просто какой-то завершенный элемент от начала и до конца. Вот что является доминирующим и ключевым. А второе, конечно же, — это идея, которую я пытаюсь как-то интегрировать. В действительности, если послушать... неплохая музыка, есть какие-то интересные моменты. Играет человек на трубе. Трубу не в каждой музыке услышишь. И в действительности это может очень классно отразиться в сердце.

— Как тогда понять, что вот-вот трек уже готов?

— Чаще всего это просто какая-то хронология, которую ты выстраиваешь, которую ты видишь по ходу формирования. Да, конечно же, можно представить, как композиция будет звучать в итоге. И когда ты понимаешь, что все, уже концепт готов, все элементы есть. В музыке то же самое, как в любой деятельности, опять же, в ремонте. Дверь без ручки не подойдет. Или квартира без осветительных приборов — это не квартира. Тут то же самое. Песня без баса не работает. Припев без одного ключевого слова тоже не работает. Ты понимаешь, что нужно доработать этот момент. Все. И исходя из этого уже формируешься.

Вообще, наверное, я всю свою жизнь все довольно-таки оперативно делал, просто прям по чутью, чик-чик-чик. Сейчас уже, конечно, есть какие-то понимания, как все это выстраивается, но в большей степени все это формируется за счет ощущений, представлений, каких-то теоретических составляющих и логики. Вообще, найти себя очень сложно, понимаешь? Вот в чем дело. В действительности, вот Антоха МС, хорош, конечно, молодец, когда играет, как-то на голове стоит. Но в действительности, если послушать композиции, они все очень разные, и это ужасно. Потому что кому-то Антоха понравился в одном амплуа, а он все время жонглирует, что-то меняет. Эволюция происходит, что-то меняется, и нужно стараться все-таки самому меняться. И я, наверное, в музыке этого тоже придерживаюсь, почему я все время то одно, то другое. Потому что я понимаю, что так, наверное, лучше.

— Как будто так интереснее живется. Ты же хочешь попробовать себя в разных штучках.

— Опять же скажу, что штучки требуют в некой форме погружения, изучения, времени, чутья и понимания. А в некоторых случаях чаще всего у людей музыка просто идет импульсом. Но некоторые артисты, они сразу же находят себя, именно эту форму, и я позавидую таким артистам, которые как раз нашли свой какой-то концепт, и они могут его копировать и в итоге получать постоянно новые альбомы, которые востребованы, которые ожидаемы. И особо не привносить каких-то грандиозных изменений. В этом тоже есть свои плюсы и великолепие.

— Могут ли ожидания фанов как-то мешать эволюции твоего творчества?

— Нет, я считаю, что, например, Шаде, певица, у нее есть свой голос, великолепный, узнаваемый. И я считаю, что задача артиста в действительности приобрести свой голос, либо свое музыкальное звучание. Задача каждого исполнителя по-хорошему так прокачать свой скилл, что он будет настолько узнаваем, настолько неповторим, настолько индивидуален и за счет этого оставаться в этой сфере деятельности. На мой взгляд, вот это реально круто, вот эта цель. И я про себя могу сказать, что я, к сожалению, не добился такого пока что. Да, я пытаюсь, я экспериментирую. Главное — не сидеть на месте.

 

 

— У тебя есть альбом «Советы для молодоженов». Он появился вследствие того, что ты сам стал молодоженом?

— Это просто в большей степени игра слов. У меня, увы, все мои названия не имеют никакого яркого подтекста. Но я скажу так, что очень круто в молодости приобрести свою спутницу и с ней прожить. Потому что в действительности после 35 с этим будет сложно. И конечно же, отчасти название навеяно этой историей, что я связал свою жизнь с Марьяшей. Меня радует семейная жизнь, мне нравится супруга моя, я ее очень люблю, и я очень рад тому, что она у меня есть. Я считаю, что это очень яркий элемент в моей жизни. Если бы не она, мне было бы, наверное, тяжеловато.

Ребят, живите вместе. Мужчины, берлоги формируйте и под спутницу свою тоже. Исходя из этого, если послушать альбом «Совет для молодоженов», ну, может быть, я не совсем четко помню, какой там концепт песен, но в большей степени там о том, что надо пытаться формировать свою ячейку, так скажем.

— Что за уроки ты вынес за годы формирования своей ячейки?

— У меня есть живой пример. Он самый вездесущий. Бывает, приходишь к кому-то в гости, там взрослые родители, и спрашиваешь: «А кто это сделал?» — «Батя сделал». — «А это кто сделал?» — «Батя сделал». — «А где мама?» — «Она на кухне». — «А что она там делает?» — «Пироги там печет». Понимаешь? Эта история, когда батя что-то делает, все это работает прямо на долгие счастливые года. А когда мужчина с трудом что-то ковыряет, — это очень, на мой взгляд, неоднозначная история. И я считаю, что делать что-то в доме постоянно — это очень хорошо. За счет этого как раз и формируется семейная ячейка. На мой взгляд, самый ключевой элемент — просто делать что-то для дома. По мужской части — сто процентов.

— Есть ли какие-то еще секреты, кроме быта? Конкретно про взаимодействие двух людей на каких-то более неосязаемых уровнях.

— Самое жесткое — это, конечно, вредные привычки. Это является главным жестким дисконнектом. Алкогольная история, например, или матом ругаться в семье — тоже очень плохо. Если ты ругаешься, ты можешь перейти на какой-то другой тон. Это разрушает все семейные отношения, на мой взгляд. Все вредные привычки являются жестким разрушителем. Гордыня, тщеславие — эта тема тоже разрушает. Чаще всего дисбаланс происходит от того, что люди не придерживаются каких-то приземленных составляющих жизни.

— Отношения — это работа для тебя?

— На данный момент, наверное, отношения — это не работа. В моей ситуации отношения — это некая тихая гавань, которая меня всегда заземляет и позволяет мне восстанавливаться и бережет меня. Потому что в действительности вот компания, с которой я сотрудничаю, брат, все ребята — им только дай поработать, меня отправить туда-сюда: здесь выступай, там прыгай, там пиши, там исполняй. Вот супруга — это мой как бы якорь. Я очень рад, что у нас нет никаких связей по музыкальной деятельности, и это — мой спасательный круг. Относительно каких-то различий и позиций я считаю, что должна быть полная свобода. Если женщина стала зарабатывать гораздо больше денег и стала намного успешнее, надо ее, наоборот, поддержать и сказать: «Супер, молодец, буду готовить вкуснятину». Надо в первую очередь ценить позицию каждого. Нужно стараться прислушиваться, потому что иногда бывает, что люди вообще не слышат друг друга.

В некоторых моментах надо понимать, что пора уже отдохнуть. Потому что реально бывает такое, что амбиции, сильное желание, оно разрушительное бывает, несет за собой последствия. А как раз второй человек может, наоборот, как-то остановить тебя, успокоить. У меня устраивается связь с женой именно так, и я считаю, что это лучший вариант. Ну, вообще, да, разговаривать, говорить и слушать. Не у всех это получается.

 

 

— Веришь в любовь? Вот прям, знаешь, любовь.

— Она у всех разного тона, разного вида, разного ощущения, разного представления, разного проявления. Но ее присутствие на планете 100 % есть, это самое главное. И второй момент, как бы это ни звучало, все-таки никакие мобильные устройства, никакие уголки земли, никакие кошки и собаки не повторят вот эту вот истинную любовь. Эта природа, она непередаваема. Запахи, прикосновения — все это является очень сильным импульсом для именно этих чувств.

— И как это не растерять?

— Это некая игра, в которую ты должен все время играть. Если другой человек или ты не будете что-то делать друг для друга, то в итоге эмоции любви не будут проявляться. Нельзя повышать тон ни в коем случае, и вся эта история. Как можно больше разных прозвищ уменьшительно-ласкательных. Все это работает.

— Про прозвища я бы хотел спросить, но, наверное, это что-то слишком личное.

— Дело в том, что это не так торкает, как торкает между парами. Кстати, у меня была реально живая история в моих семейных отношениях. В один прекрасный момент Марьяна просто сидела, а я говорю: «Я не могу, я сейчас тебя назову так, как я не могу тебя назвать, как бы я тебя не назвал никогда». И когда я это произнес, все, у нас мир рухнул. Это как поменять обои на телефоне. Так что да, это суперработающая сила. Проявление любви просто зашкаливает.

В одном из интервью ты сказал крутую фразу: «Нет ахти — нет любви». Что за ахти такое?

— Ну, Сань... Это очень сложный вопрос. Не помню, что я там про него говорил, если честно. Про какое ахти. Скорее всего, это активность какая-то. Активность разная бывает, ее многогранность бесконечна. Опять же скажу, что главное, чтобы была активность. Активность приделывает полки.

— Есть старое видео, где ты собираешь стеллаж «Антошка». Удалось приделать?

— По-моему, что-то там было такое, но вообще стеллажи — это не мой конек. Мой конек — это саморезы.

 

Фотографии: Антоха МС